среда, 16 августа 2017 г.

The Soviet Doping Plan: Document Reveals Illicit Approach to ’84 Olympics

Photo
Dr. Grigory Vorobiev, a former chief medical doctor for Soviet track and field, in Chicago, his home for five years. CreditAlyssa Schukar for The New York Times 
RIO DE JANEIRO — Late in 1983, months before they announced a boycott of the Los Angeles Olympics, sports officials of the Soviet Union sent detailed instructions to the head of the nation’s track and field team.
Oral steroid tablets were not enough, they said, to ensure dominance at the Games. The team should also inject its top athletes with three other kinds of anabolic steroids.
Providing precise measurements and timetables for the doping regimens, the officials said they had a sufficient supply of the banned substances on hand at the Research Institute of Physical Culture and Sports in Moscow, a division of the government’s sports committee.
The potent drugs were critical to keeping up with the competition, they wrote in the instructions.
The document — obtained by The New York Times from a former chief medical doctor for Soviet track and field — was signed by Dr. Sergei Portugalov, a Soviet sports doctor who went on to capitalize on a growing interest in new methods of doping.
Photo
The document, marked confidential, referenced a Nov. 24, 1983, meeting of the Soviet Union sports committee, at which “individual profiles of special pharmacological preparation” had been approved for track and field athletes of all disciplines.

But without “injection forms of anabolic steroids,” the officials wrote, a dramatic improvement in Soviet athlete performance at the Summer Olympics was not guaranteed.
Now, more than 30 years later, Dr. Portugalov is a central figure in Russia’s current doping scandal. Last fall, the World Anti-Doping Agency named him as a key broker of performance-enhancing drugs in Russia, someone who in recent years injected athletes personally and made a business of covering up drug violations in exchange for money.
Continue reading the main story
Revelations of the recent schemes, which antidoping authorities said dated back at least a decade, compelled the international governing body for track and field to bar Russia’s team from the Rio Games, the most severe doping penalty in Olympic history.
At the track and field events here this week, no one will represent Russia, a nation that is usually a fixture on the medals podium.
The 1983 document and the account of Dr. Grigory Vorobiev, the former chief medical doctor, who spent more than three decades with the Soviet track team, provide new evidence of how far back Russia’s state-sponsored doping stretches.
Photo
There was only one reason not to inject athletes with anabolic steroids, the officials wrote: the lack of definite information about how long they could be detected in drug tests.

That question was to be answered by the Soviet antidoping lab director.

Winning at Any Cost

At 86 years old, Dr. Vorobiev still stands more than six feet tall. Before finishing medical school in St. Petersburg, then known as Leningrad, he played for the Soviet Development Basketball Team in the 1950s, choosing not to pursue a professional athletic career because he thought it unstable. He was coached, he noted proudly, by the man who later led the Soviet Union to an upset victory over the United States at the 1972 Olympics.
His career in Russian sports medicine lasted through the 1990s. In deteriorating health, Dr. Vorobiev left Moscow five years ago for Chicago, where his son and grandchildren live.
Over two days of interviews there, in an assisted-living complex with Russian-language newspapers lying around the lobby, Dr. Vorobiev wore a blue Soviet tracksuit with “CCCP” on the back as he recounted his career. He spoke at the encouragement of his son, who had accompanied him to the hospital in recent weeks and said he wanted his father’s life documented in light of the recent doping revelations.
Dr. Vorobiev, speaking Russian that was translated by his son, recalled some details more vividly than others, relying on journals, documents and black-and-white photographs of athletes in motion to trigger memories dating to 1959, when he was hired as one of the Soviet Union’s first full-time sports doctors. He specialized in improving coordination, strength and flexibility among elite athletes, with expertise in foot injuries.
With little emotion, he described a system in which winning at any cost without getting caught was paramount. He projected loyalty to his country while plainly wrestling with contradictions: As a member of the medical commission of track and field’s global governing body, he policed doping at international competitions while knowing that many of Russia’s top athletes were using banned substances.
Russia’s sports ministry and sports science institute did not respond to telephone and email requests for comment.
Dr. Vorobiev said he was not sure whether the doping scheme detailed in the 1983 document was carried out. Regardless, the communication captures the results-oriented mentality of the nation’s sports committee, which he said intensified over time as athletes became preoccupied with drugs.
Photo
The officials outlined a plan for administering the steroid injections to candidates for Olympic medals who had performed well in the past while taking low doses of oral steroids.

They suggested administering the injections during the first two weeks of March and last week of February 1984, ending the regimen 145 to 157 days before competition began and ensuring that athletes were engaged in “maximum or sub-maximum” training.

(The names of athletes of a lanky body type, identified as possible candidates for injections, have been redacted.)
By the 1970s, he said, most of the several hundred athletes with whom he worked were asking about performance-enhancing drugs, particularly after traveling to international competitions.
When athletes sought advice in individual consultations, he said, he told them to take “as low a dose as possible,” cautioning them to watch for cramps or changes in voice as signs that they had overdone it. Most of all, he stressed that drugs were not a substitute for rigorous training.
Not everyone chose to use illicit substances, he said, defending Soviet sports as not uniformly tainted. He was unable to estimate how many athletes had used drugs, adding that some who had shown drastic physical changes had denied doping during private consultations with him.
But low doses of oral steroids were common among top track athletes, Dr. Vorobiev said, asserting that if he had dissuaded them from taking drugs, he would have been blamed for poor results and summarily fired.
 East Germany, later found to have run an aggressive doping program, was a particular motivator after the 1976 Olympics, in which the country won nearly as many gold medals as the Soviet Union.
The antidoping movement was in its infancy at that time; the World Anti-Doping Agency, the regulator of drugs in sport, was not created until more than 20 years later.
Still, sports officials were conscious of the need to combat drugs at major competitions. Anabolic steroids had been banned by the International Olympic Committee, and testing for them debuted at the 1976 Games, making the regimen that Soviet officials proposed for Los Angeles unambiguously prohibited.
Dr. Vorobiev said he had consistently opposed steroid injections — typically administered with a shot in the thigh or buttocks. He considered that method too concentrated and too dangerous, he said.
The 1983 letter — addressed to Dr. Vorobiev’s boss, the head of Soviet track and field — cited competition as a main motivation for adding injections to the “special pharmacological profiles” already developed for national athletes following a meeting of the country’s sports committee on Nov. 24, 1983. (The letter was translated independently from the original Russian by The New York Times.)
The three additional drugs were Retabolil, Stromba and Stromba-jet, forms of the steroids nandrolone decanoate and stanozolol. The officials had enough Retabolil in their possession, they said.
“A range of data,” the letter said, “proves that the main opponents of Soviet athletes will use the aforementioned injection form of anabolic steroids at the upcoming Olympic Games.”
The letter — signed and archived by Dr. Portugalov, and bearing the signature of a colleague at the Institute for Physical Culture, Roshen D. Seyfulla — said that top athletes with chances of winning medals were prime candidates for injections.
It suggested paying particular attention to those who had performed well while taking oral steroids.
Photo
The sports research institute said it had sufficient quantities of injectable steroids in its lab, the letter said. It was signed by two officials of the institute: R.D. Seyfulla and S.N. Portugalov.

Dr. Portugalov — a key figure in the more recent Russian doping scandal — prepared the letter, archived it and destroyed all drafts, according to the document.
Three to five vials of 50 milligrams each should be injected into those athletes, the officials instructed, with the final doses administered 145 to 157 days before the Olympics.
Drawn into the plot, according to the document, was the Soviet antidoping lab, which the officials — mindful of Olympic drug-testing — had recruited to determine how long the steroids in question would linger in the system.
“There is only one basic reason to reject the injection form — the lack of definite data about how much time it takes to clear the body,” the letter said.
“We will have the official recommendation and conclusion no later than Dec. 15, 1983,” it continued, suggesting that national sports officials and antidoping authorities were colluding to cover up doping.
Such collusion happened in Russia as recently as last year, antidoping investigators said in a report last month, detailing how the national drug-testing lab helped formulate special drug cocktails for Russian athletes and covered up drug violations on orders from the country’s sports ministry.
In May 1984, about five months after the document outlining a doping plan was circulated, the Soviet Union withdrew from the Los Angeles Games, citing the “anti-Olympian actions of the U.S. authorities and organizers of the Games” in a statement. “Chauvinistic sentiments and an anti-Soviet hysteria are being whipped up in the country,” it said.
But the fixation on beating the competition by using banned substances did not end, Dr. Vorobiev said. He described an atmosphere in which winning was supremely important, in which drugs displaced training as the primary method of preparation, and in which Dr. Portugalov’s profile continued to rise.

Divergent Philosophies

For decades, Dr. Portugalov was a little-known figure outside Russia. Inside the country, however, he was a “fairly authoritative and very knowledgeable” figure who was not shy about advertising access to the best performance-enhancing substances, according to Dr. Vorobiev.
Dr. Vorobiev said that his own philosophy on developing elite athletes was not aligned with that of Dr. Portugalov’s, and that he preserved the document over several decades because he considered it proof of how Dr. Portugalov was masterminding the Soviet sports-science program.
Dr. Portugalov came to global prominence in 2014 when two Russian whistle-blowers identified him as a linchpin distributor in Russia’s state-run doping scheme.
Yuliya Stepanova and Vitaly Stepanov, a married couple — she a middle-distance runner and he a former employee of Russia’s antidoping agency — told the German public broadcaster ARD that Dr. Portugalov had provided Ms. Stepanova with performance-enhancing drugs and outlined a tiered payment system whereby he received a sliding-scale percentage of winnings, depending on whether an athlete won gold, silver or bronze medals.
“He bragged to Yuliya that over the past few decades, he had made so many Olympic champions,” Mr. Stepanov said in an interview this summer, describing Dr. Portugalov as “arrogant” and more interested in turning a profit than seeing athletes succeed.
An investigation commissioned by the World Anti-Doping Agency confirmed Ms. Stepanova’s account and concluded that Dr. Portugalov’s enterprise stretched much wider.
In the wake of a damning report published by the antidoping agency last fall, Dr. Portugalov was suspended from Russian track and field and from his post at Russia’s sports research institute.
Dr. Portugalov could not be reached directly by The New York Times. Neither the track organization nor the government institute responded to emailed requests for information about his employment status or ways to reach him. His name is no longer listed on the website of either organization.
A spokesman for WADA said the Russian ministry of sport had told the agency that Dr. Portugalov no longer worked for the government. Investigations into his work, meanwhile, are continuing; last month, the global governing body for swimming appointed a lawyer to look into claims that Dr. Portugalov provided drugs to Russian swimmers.
Richard W. Pound, the former president of the antidoping agency who led last year’s investigation into doping in track and field, called the 1983 document an unsurprising indication of the long history of Russia’s doping program.
“It shows the foundation on which a lot of this has been built,” he said. “The system we encountered is not new. It’s a continuation of the Soviet days.”
Russia has responded to the charges of systematic, state-run doping with a mix of defiance and contrition. President Vladimir V. Putin has criticized scrutiny of the country as being politically motivated, but he has also suspended implicated officials and announced broad efforts to change Russian attitudes toward doping in sport.
“It’s a problem of culture and education,” Russia’s sports minister, Vitaly Mutko, said in an interview this summer, noting that he had told Mr. Putin in 2009 that doping was a “black spot” on the country.
“Our aim is to have a healthy nation,” Mr. Mutko said. “We’re moving away from the old Soviet legacy.”

Still Rooting for Russia

Dr. Vorobiev’s career with the national team ended after he was blamed for an athlete’s drug violation in the mid-1990s. The violation in question, he said, involved the drug Phenotropil, which was used by Russian astronauts and military members to combat fatigue.
He is characteristically pragmatic about the terms on which his 37-year tenure ended. “That’s life,” he said, expressing a steady loyalty to the ministry while criticizing people like Dr. Portugalov who, he said, corrupted sports and shifted focus away from skillful coaching.
“Am I happy now that the problems have surfaced 20 years later?” he said, referring to his 1996 departure. “It was inevitable.”
Well into his retirement, Dr. Vorobiev remains intensely interested in discussing physical preparations for competition, asking a reporter for her exercise routine.
“Do you agree that training is more important than steroids?” he said after four hours of discussing doping, during which he often pounded his fist and foot for emphasis.
Dr. Vorobiev is blind in one eye and has weak vision in the other. He rarely turns on the television, which sits atop a small piece of furniture that holds balled-up athletic socks.
He did, however, plan to watch the track and field events in Rio this week, and he neither condemned nor condoned the recent doping scandals that had precipitated the ban on Russia’s team. He expressed a statesmanlike support of “the Olympic movement” and of decisions about who could compete.
“Obviously, it would be better with Russia,” he said, shrugging matter-of-factly in his Soviet team uniform. “I hope this will be a lesson to train harder, and maybe there will be less steroids as a result.”

вторник, 15 августа 2017 г.

Мифы о питьевой воде



Миф 1. «Водопроводная вода безопасна для питья».

Не рассчитывайте на это. Песок, глина, гнилостные остатки растений, и микроскопические паразиты, чаще всего невидимые невооруженным глазом, постоянно попадают в водопровод и циркулируют по трубам. Причем неважно, используете вы проточную воду или отстоянную – всегда перед употреблением отфильтровывайте ее или кипятите. Песок и глина могут превращаться в камни в почках, микробы могут заразить и убить – оно вам надо?

Миф 2. «Вы можете спокойно пить воду из естественных источников».

Еще один слух, распространяемый без подтверждения фактами. Любая вода должна подвергаться обработке. Это может быть кипячение, фильтрация, химическая обработка (хлорирование, йодирование, использование нескольких крупинок марганцовки на ведро воды и т.п.).

Миф 3. «Соленая или морская вода в небольших количествах является безопасной».

Это точно не так. Питье соленой морской воды в океане в любом количестве приведет к дальнейшему обезвоживанию и, возможно, смерти. Причем смерть в таком случае может наступить быстрее, чем это произойдет, если просто отказаться от употребления любой воды. Соленую воду в тропическом океане на спасательном плоту можно использовать, чтобы охладить тело во время жары, но не для питья.

Миф 4. «Чтобы пополнить запас воды в организме, можно кушать снег, это безопасно».

Снова неверно. На самом деле поедание снега может не только привести к дальнейшему обезвоживанию из-за особенностей переваривания замороженного продукта, но и переохлаждению. Кроме того, снег может содержать стойкие к морозам бактерии и вредные вещества, которые приведут к недомоганию, болезням и смерти. Поэтому перед употреблением снег необходимо растопить, а полученную воду обработать.

Миф - кипячение воды делает её полезной.
Кипячение воды делает её трудноусвояемой для организма. Перед тем, как клетка впустит такую воду, она вынуждена тратить значительные энергоресурсы на приведение в норму окислительно-восстановительного потенциала воды. (Природная вода - от минус 50 до минус двести восемьдесят, кипячёная или из бутылок - плюс двести восемьдесят и больше).
Повторное кипячение лишь ухудшает окислительно-восстановительный потенциал воды - уводит её в плюс. Организму нужен минус. Кавказские минводы - от плюс 50 до минус 300.
В Сибири речки текут до минус 300 вода. А в кране и в бутылках плюс двести восемьдесят!!! Отрава, но медленная.
Способ увести кипячёную воду из плюса в минус - замораживание и размораживание.
Проверка на практике. Прокипятите одну ёмкость воды. Вторую ёмкость воды прокипятите и заморозьте. Обе ёмкости затем приведите о комнатной температуре и поставьте перед животным. Какую воду оно будет пить, а какую не будет?

Миф - морская вода вредна для питья.
Да, верно, если нет другой воды, чтобы её разбавить.
А на побережье, например Чёрного моря, соленость 11%, воду разбавляют 1 к 1 и готовят на ней не соля пищу.
Таким образом организм восполняет недостаток минеральных веществ от стандартного питания продуктами сельского хозяйства. В сельхозпочвах, обрабатываемых столетиями уже давно не хватает всего перечня из 50-60 минералов, необходимых организму. С удобрениями вносят калий, фосфор и азот. Остальные человек пытается добрать , питаясь дикой рыбой, дикими животными, морской капустой и купаясь в растворе минералов - в морской воде. Поэтому купание в морской воде полезно.
Морскую воду - РАЗБАВЛЕННУЮ, кипячёную - полезно пить жителям местности, удалённой от моря на 50 и более километров.
Нехватка минералов, это кариес, седина, болезни нервов, сердца, суставов, костей, крови, слуха, зрения, рак и прочее...

воскресенье, 13 августа 2017 г.

МАРИХУАНА.

🔹МАРИХУАНА. О ЛЕКАРСТВЕННЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯХ
http://medspecial.ru/for_doctors/12/29461/

🔹СОВРЕМЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ВЗГЛЯД НА МЕДИЦИНСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАРИХУАНЫ http://medspecial.ru/news/1/17638/

🔹МАРИХУАНА. О ВОЗМОЖНЫХ ПОСЛЕДСТВИЯХ ПАССИВНОГО КУРЕНИЯ http://medspecial.ru/for_doctors/3/23519/

Шоколадное молоко это то, что нужно для восстановления после тренировки

 

Шоколадное молоко это то, что нужно для восстановления после тренировки
Думаю все неоднократно замечали, что норвежские лыжники, да и не только норвежские, сразу после финиша в гонке, во время переодевания достают из рюкзаков бутылочки и выпивают содержимое. Это часто попадет в кадр во время телетрансляций с этапов Кубка мира и многодневок. Эта привычка работает и во время обычного тренировочного процесса. Что это за магические бутылочки и что в них? Норвежцы не скрывают информацию и прямо говорят, что это белково-углеводные смеси, которые дают толчок к началу восстановления. Люди заботятся о своевременном и качественном восстановлении. В жидком виде их очень удобно употреблять, особенно после гонок. Среди таких смесей очень часто фигурирует шоколадное молоко. Так что же это такое?
Одним из лучших посттренировочных напитков для восстановления, доступных на рынке и не требующих специального приготовления является шоколадное молоко. Многочисленные исследования показали, что шоколадное молоко обладает рядом преимуществ по восстановлению после нагрузок, по сравнению с коммерческими, специализированными спортивными углеводными смесями.
Эксперты пришли к выводу, что существует там называемое белковое и углеводное окна — это отрезок времени, в течение которого необходимо восполнить запасы углевода и белка, обычно это 15-30 минут. Это важная часть тренировочного режима, которой часто пренебрегают. После тяжелых физических нагрузок, управление восстановлением помогает делать тренировочный процесс эффективным. Правильное восстановление — это не менее важная часть тренировочного процесс, если не самая важная.
Новые исследования доказывают, что употребление обезжиренного шоколадного молока непосредственно после упражнений может помочь вашему организму быстрее запустить процессы восстановления. Особенно это актуально при нескольких тренировках в день или после соревнований.
В частности, ученые обнаружили следующие преимущества употребления шоколадного молока:
  • Помогает запустить процессы синтеза белков в мышцах. Да, можно применять специальные гейнеры, но употребление шоколадного молока может стать экономичной альтернативой по отношению к коммерческим продуктам спортивного питания и не менее эффективной. К тому же оно более доступно (можно купить в обычных магазинах, рядом с домом).
  • Восстанавливает энергетические резервы в мышцах. Быстрое восстановление запасов гликогена это важнейшая часть восстановительного процесса. Выпивая 500 мл обезжиренного шоколадного молока концентрация гликогена в мышечной ткани повышается уже через 30-60 минут после окончания упражнений.
  • Помогает поддерживать сухую мышечную массу (без увеличения количества жира). Снижает концентрацию маркеров повреждения мышц после интенсивных силовых тренировок.
  • Соотношение углеводов к белкам в шоколадном молоке оптимально. 500 мл шоколадного молока содержит в среднем 17 грамм белков и 43 грамма углеводов. Это безопасная и доступная альтернатива специализированным спортивным напиткам. Особенно хорошо работает когда в день проводится несколько тренировок. Или во время многодневных соревнований.
  • Восполняет потери жидкости в организме в посттренировочном периоде.
  • Кроме всего это просто вкусный, натуральный продукт. Многим не очень нравится специализированный спортпит. Это очень хорошая, качественная альтернатива.
  • Это очень полезный напиток и для детей, занимающихся спортом. Кроме белка и углеводов в нем много кальция, особенно нужного для растущих, молодых атлетов. Витамины А, В12, D и наличие цинка.
Норвежцы, которые стали очень дотошными в плане правильного питания спортсменов и те только, провели тестирование различных видов шоколадного молока. Можно подобрать и выбрать под любые запросы.
Шоколадное молоко это то, что нужно для восстановления после тренировки
Конечно, у нас на прилавках шоколадное молоко других производителей, но для информации вот табличка сравнения.
Состав на 100 млЭнергетическая ценность, кДжЭнергетическая ценность, кКалЖиры, гНасыщенные жиры, гУглеводы, гСахар, гБелки, гКальций, мгЙод, мкг
Tine Strength of cocoa, Tine SA190450.20.15.65.55.1176
Tine Litago without added sugar, Tine SA184441.30.84.84.63.313118.0
Tine Litago lighter chocolate milk, Tine SA192450.80.56.05.93.513219.0
Q UltiMoo chocolate milk, Q-Meieriene AS248591.50.97.77.73.6114
Tine Shokomelk, Tine SA250591.20.88.78.63.312918.0
Tine Litago original chocolate milk, Tine SA260621.51.08.78.53.312915.0
Q Fresh chocolate milk, Q-Meieriene AS286681.51.010.09.03.4120
Cocio Dark chocolate milk, Cocio Chocolate milk303721.61.110.010.03.6
Cocio Classic chocolate milk, Cocio chocolate milk309732.01.310.010.03.4
Для людей, предпочитающих все делать ручками, можно использовать простой рецепт шоколадного молока: для этого необходимо развести в обезжиренном сухом молоке какао-порошок и все тщательно перемешать.
Итого: Шоколадное молоко — безопасная и доступная альтернатива коммерческим, специализированным спортивным напиткам. Широкий выбор.
References: medicalxpress.com

Горная, гипоксическая и гипероксическая тренировки наука против практики часть 2

 

Измерения в лабораторных условиях.
Оценить улучшение работоспособности и результатов элитных спортсменов в лабораторных условиях очень трудно, если сравнивать их между собой. Разница в показателях может быть менее 1%. Среди обычных спортсменов можно отследить все изменения. Например 5% улучшение работоспособности можно измерить. У элитных спортсменов всё значительно сложнее. Между первым и десятым местом может быть менее 1% разница во времени (иногда даже 0,1%). В лабораторных условиях чувствительность приборов не позволяет наработать статистические данные с такой точностью. Поэтому утверждать о пользе того или иного способа повышения работоспособности (естественно не запрещённых WADA) можно только в виде проекции результатов исследований на обычных спортсменах или не спортсменах на результаты элитных спортсменов. Если результаты рядовых спортсменов вырастают например на 5-10%, то среди элитных спортсменов ожидать такого же прироста не представляется возможным, так как их работоспособность и результаты уже находятся на максимуме.
Действительно ли атлеты используют правильно научные наработки?
Иногда доходит до смешного, но оказывается, что многие атлеты, тренеры и ученые, которые используют гипоксические дома или палатки действуют по наитию и не пытаются изучать научные наработки в этом направлении. Когда их спрашивают что, зачем и как они делают, они не могут объяснить. В результате они получают или очень много или очень мало тренировочной гипоксической нагрузки, неправильно восстанавливаются после этого, что приводит к перетренировке и снижению результатов, вместо улучшения. Принцип «чем больше (дольше) — тем лучше» в данном случае не работает. Да, конечно, на каждого атлета данные тренировки действуют по-разному, но есть общие правила работы в условиях гипоксии или гипероксии. Есть спортсмены, которые практически не реагируют на «горную» подготовку, а есть спортсмены, которым становится очень «плохо» и им вообще не подходят методы гипоксии.
Начальные, стартовые исследования крови обязательны.
Не секрет, что отправляясь в горы или используя горные дома и палатки спортсмены в первую очередь  хотят достичь долговременной адаптации в виде увеличения количества эритроцитов. Как следствие этого кровь может переносить больше кислорода к работающим мышцам и как результат этого улучшается работоспособность и результаты. Транспорт кислорода обеспечивается гемоглобином (Hb), на долю которого приходится ≈98 % массы белков цитоплазмы эритроцитов (в отсутствии других структурных компонентов). Гемоглобин — сложный железосодержащий белок, который содержится в эритроцитах. Для осуществления адаптационных изменений в виде синтеза дополнительных эритроцитов необходимы атомы железа. В нормальных условиях запасов железа в организме спортсмена достаточно, но в условиях гипоксии возможно возникновение недостатка железа. Железодефицитная анемия довольно распространённое явление. Приблизительно 20% женщин, 50% беременных женщин и 5% мужчин имеют железодефицитную анемию. Поэтому рекомендуется регулярно делать анализы крови, особенно если вы используете горную подготовку.
Если ваши показатели крови находятся в нижней зоне, то планировать горную подготовку не имеет смысла, поскольку велик риск развития железодефицитной анемии. При использовании гипоксических воздействий на организм рекомендуется дополнительный прием железа, особенно это относится к женщинам. Но надо помнить, что усваиваемость железа — это ключевой фактор. Есть много факторов, которые замедляют или препятствуют всасыванию железа. Об этом я говорить не буду. Это можно узнать из подробных инструкций по применению препаратов железа. Используя полноценное питание (особенно «красное» мясо и печень животного происхождения) можно восполнять дефицит железа.
Горные дома и палатки.
hypopoxic_tent
Главный посыл при использовании всех методик — это найти баланс между гипоксическими стимулами адаптационных процессов и восстановлением. Отдых и восстановление — это жизненно необходимые составляющие. Тяжелые тренировки и гипоксические воздействия не имеют смысла, если атлет не способен правильно восстанавливаться. Одной из главных причин, почему есть некоторые расхождения в результатах определяющих повышение работоспособности на уровне моря при использовании методик LHTL это различные выборки испытуемых. Если это слабоподготовленные спортсмены, то результаты исследований показывают значительное увеличение работоспособности. Если это топовые спортсмены, то там идёт речь о 1-2% улучшении или совсем об отсутствии повышения работоспособности.
Что необходимо для повышения работоспособности при использовании горных палаток?
  • Оптимальная создаваемая «высота» для проживания — 2200-3200 метров над уровнем моря.
  • Оптимальное время нахождения в горной палатке — 14-24 часа в сутки, 7 дней в неделю.
  • Оптимальная продолжительность одного цикла — не менее 3-х недель.
То есть для получение ощутимого прироста работоспособности необходимо, чтобы атлет находился в горной палатке или доме более 50% времени суток не менее 3-х недель. Это довольно утомительное для психики занятие. Но нужно быть последовательным, чтобы достичь результатов. К сожалению во многих исследованиях степень и время воздействия гипоксических стимулов отличается от оптимального в меньшую сторону и поэтому результаты тестирования разнятся.
Вот некоторые общие рекомендации для тех, кто использует горные дома и палатки: 
  1. Сон в горной палатке во время периода острой акклиматизации может быть затруднённым. Поэтому рекомендуется использовать дневной дополнительный сон вне палатки, чтобы нивелировать данный неприятный момент.
  2. Необходимо делать регулярные анализы крови, чтобы можно было отслеживать реакцию организма на гипоксическое воздействие (гаматокрит, массу эритроцитов, уровень естественного ЭПО).
  3. Крайне необходимо достичь «высоты» 2500-3200 в течение 50% времени суток не менее 3-х недель для получения максимального эффекта в повышении секреции организмом ЭПО и как следствие увеличения количества эритроцитов. Заходить выше чем 3200 м не рекомендуется, так как возникают нарушения сна и ухудшается восстановление спортсмена после тренировок.
  4. Если появляется чувство сильного утомления, то можно 1-2 дня проводить вне горной палатки. Если восстановление протекает нормально и у вас не намечаются соревнования, то лучше находиться в палатке для усиления гипоксического стимула.
  5. Старайтесь размещать палатку в прохладном месте или в комнате с кондиционированием воздуха. Воздух в палатке быстро нагревается во время сна. Можно поставить небольшой вентилятор внутрь.
  6. Для второстепенных, не ключевых соревнований рекомендуется одну ночь перед соревнованиями спать вне палатки «на уровне моря».
  7. Если соревнования значимые, то рекомендуется спать 1 неделю вне палатки «на уровне моря».
  8. После использования горной палатки в течение 4-8 недель, в результате гипоксического стимулирования атлеты значительно увеличивают количество эритроцитов в крови и потенциально работоспособность. Этот эффект может держаться на протяжении 2-3 недель для отдельных спортсменов.
Проживание и тренировки на высоте (LHTH).
Это изначальный и традиционный вариант гипоксического стимулирования. В физиологическом плане этот вариант отличается от варианта LHTL. Тренировки и восстановление на высоте LHTH — это более сложный и взаимосвязанный процесс. Организовать его правильно значительно труднее из-за более многогранного воздействия естественной высоты на организм. К тому же в данном случае довольно трудно подобрать необходимую оптимальную интенсивность в тренировочном процессе. Однако для элитных спортсменов это, возможно, более сильный стимул для улучшения работоспособности. Каждый атлет реагирует на высоту по-разному. Есть атлеты у которых появляются признаки горной болезни уже через несколько дней нахождения на высоте 3000 и они никогда не смогут нормально использовать горную подготовку. У других не возникает никаких побочных эффектов и они могут тренироваться практически также, как и на уровне моря.
Некоторые рекомендации для проживания и тренировок на высоте:
  1. Обязательный анализ крови перед выездом в горы.
  2. Высота не должна быть большой. Оптимальным вариантом считается 3-4 недели на высоте 2000-2500 м. Есть места и выше, которые облюбовали многие элитные спортсмены. Но всё-таки идеальным с точки зрения гипоксического стимулирования является высота около 2500 м над уровнем моря.
  3. Высокоуглеводная диета (60-70% от общего приема) может уменьшить риск появления симптомов горной болезни и ускорить акклиматизацию.
  4. Воздух в горах как правило прохладный и сухой (низкая влажность). Поэтому рекомендуется дополнительный приём жидкости.
  5. Интенсивность тренировок снижается во время акклиматизации. Тренировки без снижения интенсивности ведут к перегрузкам и травмам. Однако все спортсмены акклиматизируются разнонаправленно по времени. Поэтому при выезде команды в горы необходимо корректировать план тренировок под каждого спортсмена в отдельности. Единого плана подготовки, как на уровне моря, быть не должно. 1-2 недели не рекомендуется тренироваться с высоким уровнем лактата в крови. На третьей неделе возможно использовать жесткую интервальную работу.
  6. Обязательно ведение дневника с отражением ежедневного состояния спортсмена (утренний пульс, вес, самочувствие, оценка усталости, желание работать). Сопоставление этих данных с данными объективного контроля во время тренировки (пульс, лактат) позволит тренеру скорректировать план подготовки под каждого спортсмена индивидуально.
  7. После полноценного тренировочного сбора на высоте и спуска на уровень моря отмечается повышенная работоспособность на 3-5 и 15-25 дни. Однако следует иметь в виду, что первый пик работоспособности не очень стабилен из-за периода острой реакклиматизации и скорее всего связан со снижением нагрузки во время переезда. Во время второй волны повышения работоспособности пик достигается к концу 3-й недели. Продолжительность жизни эритроцитов 2-3 месяца. Поэтому при правильном планировании возможно сохранение повышенной работоспособности в течение нескольких месяцев.
  8. Однако следует учитывать, что каждый спортсмен реагирует индивидуально на пребывание в горах и возвращение, и степень улучшения работоспособности может сильно отличаться. Но можно с уверенностью сказать, что постоянное проживание на высоте (как результат повышенная масса эритроцитов) наиболее сказывается на увеличении работоспособности на уровне моря.
Продолжение следует. Далее об отзывчивости организма на гипоксические и гипероксические стимулы, периодизации применения, прерывистой гипоксической тренировке, гиперкапнической тренировке.

Горная, гипоксическая и гипероксическая тренировки наука против практики часть 3


 

Продолжаем.
Отзывчивые против неотзывчивых.
Все ученые, работающие в области гипоксичесих воздействий сходятся во мнении, что всех спортсменов можно разделить на «отзывчивых» и «неотзывчивых» в плане реакции на гипоксические стимулы в виде увеличения секреции натурального собственного гормона ЕПО и как следствие увеличении массы эритроцитов и увеличении МПК. Но определить это можно только будучи уже на высоте. Единственный параметр который можно отследить сразу после выезда в горы — это измерить уровень естественного гормона ЕПО в первые 30 часов пребывания. Если уровень повышается — это группа «отзывчивых» спортсменов. Если остается на том же уровне — это группа «неотзывчивых» спортсменов. Однако этот тест дорогостоящий и не все могут его себе позволить. Некоторые полагают, что разделить на две группы можно по следующим косвенным признакам:
  1. Генетика.
  2. Начальный уровень железа.
  3. Уровень тренированности.
  4. Начальный уровень гематокрита.
  5. Уровень усталости (есть перетренировка или нет).
Причислить к группе «неотзывчивых» можно по следующим признакам:
  1. Поднялись на высоту с признаками сильной усталости или в состоянии перегрузки или перетренировки.
  2. Уже был негативный опыт использования высоты.
  3. Изначально низкий уровень железа в организме.
В любом случае необходим строгий контроль за показателями крови и железа при любых попытках использования гипоксических стимулов.
Действительно ли горная подготовка улучшает работоспособность на «уровне моря»? Главный ключ — это восстановление.
Нужно повториться, что какими бы не были гипоксические стимулы, улучшения работоспособности не будет без правильного восстановления. Если брать стратегию LHTH, то улучшение работоспособности на уровне моря может не наблюдаться. Да, адаптационные изменения в организме произошли, но из-за снижения тренировочной интенсивности (тренировка на высоте) эти изменения нивелируются. В случае использования стратегии LHTL улучшение работоспособности на  уровне моря отчетливо заметны. В данном случае к адаптационным изменениям за счёт нахождения на высоте добавляются преимущества тренировки внизу без снижения интенсивности. Стратегию LHTH можно  использовать при правильной интеграции её в общий тренировочный процесс на элитном уровне.
Важно, чтобы все данные стратегии органично вписывались в планы подготовки к важнейшим соревнованиям. Не так много работ в области комплексного многократного воздействия всех данных стимулов на работоспособность и результаты выступлений на протяжении всего сезона. В основном все методики основываются на рекомендациях от практиков.
Прерывистая гипоксическая тренировка (Intermittent hypoxic training (IHT)).
19fliouazsw9bjpg
Поставщики оборудования для данного вида тренировок в один голос утверждают, что данный метод работает. Однако серьёзных научных исследований на этот счёт недостаточно. И результаты говорят о том, что получаемый гипоксический стимул не приводит к увеличению массы эритроцитов. То есть какие-то изменения есть на уровне центральной и периферической адаптации. Но самого главного, адаптации к гипоксии на уровне сердечно-сосудистой системы, в данном случае не происходит.
Проживание и тренировки на высоте LHTH.
Многие тренеры и атлеты уверены, что пик работоспособности приходится на третью неделю после возвращения на уровень моря. Однако продолжительность жизни эритроцитов 2-3 месяца. И поэтому теоретически повышенная работоспособность должна сохраняться в течение нескольких месяцев. Однако научных работ в данном направлении практически нет, так как очень сложно обеспечить чистоту экспериментов. Атлеты вовлечены в интенсивную тренировочную и соревновательную деятельность. Элитные атлеты по возвращении с высоты как правило проводят огромное количество высокоинтенсивных тренировок для обретения боевой формы. Это позволяет восстановить всё, что было потеряно в плане центральной адаптации во время снижения интенсивности тренировок при нахождении на высоте по стратегии LHTH.
Прерывистая гипероксическая тренировка (Intermittent hyperoxic training).
Появляется больше научных работ в области применения воздушных смесей с повышенным содержанием кислорода. Например такая работа проводится в национальной команде США по конькобежному спорту. По опубликованным данным в тренировках используется смесь с содержанием кислорода 60% вместо 21%, как в обычном воздухе. Атлеты выполняют интервальные тренировки, неся портативный баллон со смесью на спине и вдыхая смесь через маску. Главное что получают в итоге таких тренировок — это увеличение мощности работы и скорости при той же интенсивности (величинах ЧСС). То есть атлеты могут бежать быстрее при тех же режимах работы (например 8 х 800 по 2:12 через 2 мин отдыха атлеты способны при дыхании смесью пробегать каждый отрезок за 2:08, на 4-е секунды быстрее). Улучшается нервно-мышечная стимуляция во время максимальных усилий. Однако есть трудности технического характера по обеспечению оборудованием для получения смесей 60-100% во время тренировок. При использовании во время длительных тренировок приходится пользоваться лабораторным оборудованием, беговыми дорожками, велотренажёрами и системой трубок и масками.
Периодизация в использовании гипоксических и гипероксических стимулов для оптимального увеличения работоспособности.
Для любой стратегии использования данных стимулов необходимо оптимальное место, время, продолжительность и интенсивность воздействия. Здравый смысл подсказывает, что наибольшие преимущества имеент вариант постоянного проживания на высоте для получения максимальной адаптации сердечно-сосудистой системы. Однако тренироваться на высоте в силу снижения интенсивности и скоростей желательно на этапе базовой подготовки в начале сезона или в периоды, когда нет необходимости разгонять интенсивность до максимума и можно работать в пределах ПАНО. В тоже время гипероксическое стимулирование можно применять во время непосредственной подготовки к соревнованиям, когда необходимо улучшить нервно-мышечную адаптацию и работать на максимальных скоростях и мощности.
Вот примеры использования гипоксических и гипероксических стимулов в подготовке элитных бегуном на длинные и средние дистанции. 
Во время подготовительного периода (базовая и специальная работа) используется стратегия гипоксического стимулирования LHTH. Затем во время предсоревновательной подготовки комбинирование LHTL (горная палатка) и гипероксических стимулов. Во время соревновательного этапа используются только гипероксические стимулы.
Вот несколько другая стратегия, но похожая. Гипероксические стимулы добавляются уже на стадии специальной подготовки.
Для получения максимального эффекта от применения данных стратегий необходимо учитывать все факторы (от индивидуальной реакции каждого спортсмена на гипоксию до процентного количества кислорода в гипероксической смеси). Нет единой схемы, которая работала бы для каждого спортсмена, есть общие рекомендации и общие принципы воздействия гипоксических факторов на организм. Старайтесь планировать и контролировать подготовку так, чтобы не оказаться в состоянии постоянной острой акклиматизации или острой реакклиматизации (по-простому состояние «ямы»). В плане многолетней подготовки при регулярном использовании можно подобрать схему под каждого спортсмена. Если это единичное использование и вы никогда не выезжали на высоту тренироваться, то могут возникнуть разочарования в плане повышения работоспособности после возвращения на равнину из-за индивидуальной реакции каждого.

Короткие или длинные интервалы что лучше


 

Короткие или длинные интервалы что лучше
Любой спортсмен использует в своей подготовке интервальные тренировки. Чередуя интервалы работы и отдыха атлеты могут более длительное время поддерживать заданную интенсивность или скорость. Это вызывает значительно большие сдвиги в гомеостазе и позволяет сильнее стимулировать адаптационные процессы.
Но всегда встаёт вопрос о наиболее оптимальной продолжительности интервалов работы и отдыха. Ведь не секрет, что изменяя продолжительность рабочих отрезков и отрезков отдыха можно варьировать полученными физиологическими сдвигами в организме.
Вот один из постоянных вопросов. Что лучше длинные или короткие интервалы работы? Что более эффективно? Попытаемся разобраться.
Группа ученых постаралась ответить на этот вопрос, изучая эффект коротких против длинных интервалов за тренировочный мезоцикл продолжительностью в 4-е недели. Общий накопительный объём работы был одинаковым. Вопрос был что эффективнее?
Были отработаны 3 различных плана подготовки (интервальной тренировки) в течении 4-х недель. И был сделан сравнительный анализ.
Участники: 30 достаточно подготовленных атлетов, средний возраст 30 лет, средний уровень МПК 64 мл/кг/мин, средний тренировочный объём 9 часов в неделю.
Предварительное тестирование включало максимальный тест на МПК, ПАНО, алактатную мощность за 10 секунд, контрольную 40 минутную тренировку.
Программа интервальных тренировок 3-х контрольных групп в течение 4-х недель: Каждая группы выполняла 3 интервальные тренировки в неделю. Интервалы выполнялись с максимальной для данных отрезков интенсивностью. С прицелом на то, что все атлеты должны были выполнить запланированное количество интервалов. Остальное время на неделе заполнялось низкоинтенсивной дистанционной работой. Общий объём работы за неделю у всех был одинаковым.
  • 1 группа: 4 х 8 минут через 2 минуты отдыха
  • 2 группа: 4 х (8 х 40 секунд через 20 секунд отдыха) с отдыхом между сериями 2 минуты
  • 3 группа: 4 х (12 х 40 секунд через 20 секунд отдыха) с отдыхом между сериями 2 минуты
Общее время работы во всех группах составило 32 минуты. Как оно считалось?
  1. 4х8мин = 32 минуты.
  2. 4х8(40сек+20сек) = 32 минуты. В данной группе интервал отдыха засчитывался как рабочий интервал, в общее время работы.
  3. 4х12х40сек = 32 минуты. В данной группе интервал отдыха не засчитывался как рабочий.
Что было обнаружено:
  • В долгосрочном плане, при одинаковом общем объёме работы в 32 минуты за тренировку, воздействие различной интервальной работы было примерно одинаковым. То есть различий нет. Хотя средняя интенсивность интервалов отличалась.
  • Атлеты всех трёх групп значительно улучшили все свои физиологические показатели по итогам второго тестирования после 4-х недель. То есть в конечном итоге 4-е недели интервальной работы (не зависимо от длины отрезков) стимулировали значительные адаптационные изменения у всех без исключения атлетов.
  • Не нужно привязываться к каким-то цифрам интервалов (пытаясь найти магическое значение). Просто делайте различную интервальную работу, и успех к вам придёт.
References: A.Pedersen, O.Wåle (2017).