Допинг в лыжных гонках: откровения мастера спорта. Часть вторая.

• 2 марта 2017,  

 

Если вы не читали первую часть, то начать лучше с нее. В противном случае возникнет неверное представление о всей совокупности факторов, окружавших героя этого интервью. Напомню, в конце первой части он рассказал, что именно эти факторы привели его к идее использования ЭПО в своей подготовке.

— Как пришел к решению по использованию ЭПО? 
— Я понял, что тренировочные методы и схемы, который мы использовали, не позволяют бежать быстрее. Идеальных условий для подготовки тоже не создавалось. Получалось, что нужно как-то компенсировать эти факторы. Кроме того, возраст уже приближался к 25, и нужно было или заканчивать или бежать намного успешнее. В общем, нужно было что-то менять, а в моих силах было или закончить или попробовать вот этот вариант.

- Саму идею тебе кто-то подсказал?
— Идея постоянно витает в воздухе, разговоры о каких-то волшебных коктейлях, таблетках, схемах подготовки сборников, суммах, которые на это тратятся, постоянно ведутся в спортивной среде. Какие-то темы обсуждают смело, когда речь идет просто о дорогих легальных препаратах и процедурах, какие-то вещи — в более узком кругу. Это даже не обсуждение действий, просто сплетни, байки, шутки, в которых проскакивают и названия препаратов и многие другие детали.

- Не боялся напортачить с ЭПО?
— Внутривенные уколы я делать умел, дозировки которые я выбрал были довольно скромными, продолжительность приема тоже небольшой. Скорее не было уверенности что этого будет достаточно. В свое время, когда общался с легкоатлетами-марафонцами на эту тему, те рассказывали, что результат в их дисциплине напрямую зависит от инвестиций в фарму. Они бегали коммерческие марафоны и полумарафоны, даже на ЧР не всегда выступали, просто зарабатывали деньги на коммерческих стартах. Так вот, эти ребята даже не скрывали, что действует правило “как зальешься — так и побежишь”. Прямая связь.

- У легкоатлетов на коммерческих марафонах доходы повыше.
— Да, я это знал, у них там вообще все было намного серьезнее чем у нас, и в плане денег и в плане фармакологии. Большая часть информации о какой-то фармакологии, легальной или нет, шла, как правило, от легкоатлетов, они были самые прошаренные. Лыжники в этом плане значительно наивнее.

- Хорошо, расскажи о том что и как ты применял.
— Перед курсом я проколол Мильгамму, чтобы восполнить дефицит витаминов группы Б, и обеспечить нормальный рост показателей крови уже на ЭПО. Затем начал прием железа и уже после этого пошли уколы “Эпокрина”. Его мне купили за 2500 в обычной аптеке, сам я решил не ходить. После того как упаковка закончилась, проколол “Актовегин”, для улучшения и продления эффекта от ЭПО.

- Про это все кто-то кроме тебя знал?
— Знали два человека, но я не хочу их упоминать. Я о себе рассказываю.

- Когда это было по срокам?
— Это был январь 2013 года, как раз тренировочный блок, подготовка к всероссийскому старту в марте. Мы сидели на сборе три недели, вот в рамках этого сбора весь курс ЭПО и зашел. Получилось что завершил я его в начале февраля. Дальше уже был “Актовегин”.

- Кровь на анализы сдавал?
— Нет это был сбор, у нас там не было под боком лаборатории или врачей. Просто шел по собственным ощущениям, без анализов.

- Какие были ощущения?
— Да в том-то и дело, что сначала никаких. Да и вообще, долгое время никаких ощущений не было. А к тому времени, когда я закончил прием ЭПО, стало даже тяжелее. Ноги на подъемах стали забиваться больше, появилась какая-то тяжесть в движениях, усталость с первых шагов тренировки. Я не мог понять, что происходит, но вариантов не было, оставалось надеяться что “отпустит”.

- Отустило?
— Да, примерно недели через две после окончания курса появился тот эффект которого я ждал — стало значительно легче на дистанции, особенно улучшилось восстановление после тяжелых подъемов. Достаточно было просто скатиться, передохнуть какие-то секунды и организм был готов работать снова, как будто ты только что стартовал.

- На результатах гонок это сказалось?
— Думаю, что больше это сказалось на моих собственных ощущениях. Я понял какую это дает разницу относительно меня “чистого”. Если брать гонки, которые были в марте, то нет, прогресса по местам особо не было. В этом плане я довольно спокоен — я ни у кого медаль не украл, да и даже ставку не увел — я был далеко от тех мест с которых раздают медали и ставки.

- Разочаровался?
— Скорее понял, что в плане влияния на результат намного важнее грамотный тренировочный процесс, условия подготовки, внимание к мелочам. ЭПО не вытянет тебя на первые места если ты тренируешься по методикам тридцатилетней давности, он скорее просто не даст тебе от них помереть. А чтобы бежать быстро, нужно оказаться внутри некой тренировочной системы, каждый винтик которой работает на твой результат, от тренера до водителя командного автобуса. Если ты внутри такой системы не оказался, то никакой допинг тебе не поможет. А если ты в ней, то и допинг не особо нужен, ты на одном сервисе лыж и работе массажиста можешь больше получить в плане результата.

- Не боялся что на допинг-контроль вызовут?
— У нас на допинг-контроль вызывают первую шестерку и еще пару человек по выбору. До шестерки мне было далеко, а выбор меня всегда обходил. Я, конечно, понимал, что меня могут вызвать, но не сильно этого боялся. К тому же получилось так, что на всероссийских соревнованиях, к которым я готовился, допинг-контроля не было.

- Давай вернемся к тренировкам. Читатели могут решить что ты ничего не делал, поэтому тебе и ЭПО даже не помог. Можешь обрисовать, например, тренировочные объемы по месяцам?
— Не проблема, у меня все записано. По зонам интенсивности и пульсу, правда, информацию уже не найду, хотя тоже её записывал, просто затерялась. Но общие объемы почти все под рукой. Вот, например, как раз тот сезон 2012/2013, только декабря нет:
- Как думаешь, чего не хватило в тренировках?
— Индивидуализации. Например, мы только в последние пару сезонов начали делать работу не по километрам, а по времени и интенсивности, это давало возможность каждому выбрать свой темп, и у каждого получился свой объем. А по идее это должно было происходить с юношеского возраста, чтобы не человек подстраивался под методику, а методика под человека.

- Что вынес из этой истории и вообще своей спортивной карьеры?
— Мы сильно отстаем в плане методологии, подготовки резерва. Эти проблемы прячут за громкими именами звезд, а болельщики, которые не вчитываются в протоколы внутренних стартов, не понимают, что зачастую за звездами никого нет. Тренеры работают по старинке, и желания что-то менять ни у кого нет. Карьера спортсмена сильно зависит от того в каком регионе он родился и какими возможностями обладает его семья. Из нищего и не развивающего твой спорт региона тоже можно выбраться, но нужно чтобы семья в тебя вкладывала деньги, чтобы ты на сборы ездил куда-то за свой счет и часто. Потом, когда будут результаты, можно будет уйти в другой регион, который предлагает лучшие условия, но для этого результаты сначала нужны. А если и регион бедный и семья обычная, то это тупик.

- Получается, что допинг зачастую — жест отчаяния?
— Да, не стоит думать что спортсмены сидят и планируют на каком допинге они будут следующие сезоны бегать, сколько заработают, какой допинг на эти деньги себе смогут позволить, и так далее. Чаще всего ситуация намного прозаичнее — люди не видят альтернативы.

- Ты уже несколько лет вне спорта, живешь взрослой жизнью. Как думаешь, что может изменить ситуацию?
— Нужно начать говорить о проблемах, обсуждать их, честно признать. Я поэтому и захотел рассказать свою историю, потому что хочу донести до людей смотрящих на спорт со стороны, или занимающихся им не как делом всей своей жизни, что ужас как раз в совершенно бытовых проблемах. Циклические виды всегда развивались в провинции, в столицах этим не занимаются. И в регионах иногда такой бардак, что молодые ребята, поставившие на кон буквально всё, оказываются заложниками нежелания руководства вникать в проблемы, решать их по-настоящему. А кроме как государству эти их проблемы решить некому, потому что они из небогатых семей, как правило.

Какой спорт – такой и допинг. Лыжные гонки и биатлон

• 22 декабря 2016,  

 

Материал из серии публикаций Сергея Лисина, посвященных специфике допинга в различных видах спорта. В разгаре зима, и самое время поговорить о лыжных гонках и биатлоне.

Про астму

По большому счету, требования к организму лыжников и биатлонистов аналогичны тем, что характерны для летних циклических видов. Но специфику вносит температурный режим.

 Низкие температуры, при которых проходят тренировки и соревнования в основной части сезона, приводят к двум основным изменениям: во-первых, возрастают энергозатраты (организму нужно себя согревать), а во-вторых, колоссально нагружаются бронхи, пропуская через себя поток холодного воздуха.

 Надрывный сухой кашель после финиша — нормальный спутник зимних видов спорта, на соревнованиях в раздевалках иногда возникает ощущение, что находишься в туберкулезном бараке — кашляют все. Ледяной воздух “пробивает” дыхательную систему практически полностью.

 Отсюда астматические явления, которые в Европе считают болезнью, а в России долгое время диагностировали как отклонение. Речь не об астме как таковой, а о бронхоспазме, вызванном физической нагрузкой. Явление это по-английски называется exercise induced asthma; устоявшийся русский перевод — астма физического усилия. Перевод не очень точный, речь не о разовом усилии, а о нагрузке, причем чаще всего — на холодном воздухе.

 Громкие заявления о том, что подобный диагноз ставят в Норвегии всем без разбора, не лишены основания. Если вы живете в большом городе, попробуйте зимой, выйдя на улицу в минус 20, вдохнуть влажный городской воздух полной грудью. Если на вдохе перехватит дыхание — поздравляю, вам тоже, скорее всего, можно ставить подобный диагноз. Но для этого лучше проходить обследование в Европе.

 Дыхательная система у «зимников» действительно испытывает колоссальные перегрузки, и потому использование лекарств от астмы в самых разнообразных дозировках, по моему мнению, оправданно. Поверьте человеку, бежавшему 10 километров на коньках в Омске при температуре минус 27. После финиша я чуть в раздевалке на скамейку легкие не выплюнул.

Про фигуры

Температурный режим формирует еще две проблемы — обморожения и сложность сгонки веса, особенно девушками.

 Про обморожения рассказывать нечего: нос, уши, кисти, стопы и гениталии у мужчин — вот зоны наибольшего риска. С весом сложнее. У мужчин спасает быстрый обмен веществ. У женщин, особенно в России, всё хуже. В российском зимнем спорте, увы, так и не устоялась культура жесткого контроля веса девушками. В легкой атлетике — да, это неотъемлемая часть подготовки, а вот в зимних видах — бомбы «Кардашьян-стайл» встречаются даже на уровне сборных команд. И это свое богатство им приходится тащить во все подъемы на трассах.

 Требования к современным лыжникам-гонщикам значительно изменились с появлением сначала конькового хода, а затем с переходом на бесшажный одновременный, ну или, как его называют сейчас, “дабл-пуллинг”. Обе революции, пришедшие из марафонов, меняли требования к развитию мускулатуры и типажу. В результате современный лыжник в плечевом поясе заметно крепче своего предшественника — например, с Олимпиады 1980 года. Это неудивительно: чтобы затащить себя бесшажным ходом в даже пологий подъем на одних руках и “корсете”, требуются исключительные способности данных групп мышц.

 Про фармакологию

Тут, в общем-то, ничего особенного — за исключением уже упомянутых противоастматических средств, распространенных немного шире, чем, скажем, в летних видах.

Именно от лыжников я знаю историю о внезапно обнаруженном анаболизирующем эффекте сиропа корня солодки. Сам сироп использовался ребятами как муколитическое средство — для лечения кашля, который, как я уже писал, постоянно преследует зимние циклические виды. Однако при регулярном систематическом его применении у парней обнаружились явные признаки приема стероидов в небольших дозах — повышение силовых показателей и ускоренное восстановление. Дело было еще в СССР, пришлось лезть в справочник лекарственных растений и с удивлением узнавать о наличии в составе растения бета-ситостерола и ряда других интересных компонентов. Весть разнеслась моментально, сироп корня солодки скупили на корню лыжники, биатлонисты и велогонщики, то есть представители всех тех видов спорта, для которых синтетические стероиды (даже такие мягкие, как примоболан) были “жестковаты”.

Не обходилось и без переливаний крови, как же без них. Но переливания, как и применение ЭПО, давали «зимникам» неприятный побочный эффект, причину которого нужно дополнительно пояснить.

Дело в том, и это парадокс, что человек с высоким гематокритом — порядка 57% — выглядит зачастую как больной малокровием. Он бледен, иногда до синевы. Но если бледность при анемии вызвана низким содержанием кислорода в крови, то бледность при высоком гематокрите вызвана тем, что кровь не проходит нормально в мелкие подкожные капилляры.

У летних видов этот момент компенсируется температурой окружающего воздуха, а у зимних — беда. Больше всего от густой крови страдали пальцы, она туда, по ощущениям, вообще не доходила. Пентоксифиллин, аспирин, растирки — всё это немного спасало ситуацию, но если гонка шла при низких температурах, то нормального решения не было.


Сразу после победы на дистанции 50 км в Солт-Лейк-Сити-2002 немецкого лыжника Йохана Мюлегга, выступавшего за Испанию, дисквалифицировали — за дарбэпоэтин. Фото: Twitter
Вид Йохана Мюлегга, напрочь замерзшего сразу после финиша гонки в Солт-Лейк-Сити, во многом проясняет картину. Напомню, у него тогда нашли дарбэпоэтин.

Биатлонистам в этой ситуации приходилось еще сложнее: им руками нужно не только палки держать, но и винтовку.

Про Макларена

Что же до противоастматических средств, то с их использованием в биатлоне все очень сложно. Дело в том, что даже при наличии разрешения на использование сальбутамол и кленбутерол при высоких дозах дают совершенно неприемлемый для биатлонистов побочный эффект — тремор рук. А понятие “высокой дозы” в данном случае весьма индивидуально; у некрупных девушек она, в принципе, может быть вполне обычной.

Стрелять с трясущимися руками, понятно, не получится вообще, даже на тренировках, даже летом. А не стрелять, пусть недолго, — нельзя, очень быстро уйдет вся мелкая моторика. Как у пианистов уходят навыки игры.

Вообще, все разговоры про широкое использование стероидов в лыжных видах происходят от непонимания простого факта: у всех стайеров крайне чувствительная мускулатура, они даже лишний эклер боятся съесть, опасаясь углеводного отека. Поэтому максимум что требуется из запрещенных препаратов такого плана — эфиры тестостерона, которые помогают быстрее восстанавливаться. Любой позитив на синтетические стероиды в лыжных видах — гром среди ясного неба.

Тем более удивительно было мне прочитать в докладе Ричарда Макларена о стероидных коктейлях в биатлоне у девушек. Рассуждая логически, такие вещи там попросту не нужны, а если и используются, то только от скудоумия.

Даже если допустить мысль о том, что позитивная проба Терезы Йохауг вызвана не ошибкой или халатностью, а сознательным приемом, то найденный у нее клостебол — именно аналог тестостерона, очень слабый препарат, не задерживающий воду, не вызывающий изменений структуры мышечной ткани. Максимум того, что он мог вызвать — ускорение восстановления после нагрузок.


 По словам семикратной чемпионки мира  Терезы Йохауг из Норвегии, запрещенный клостебол попал в ее организм вместе с кремом для лечения губ. Фото: Twitter По словам семикратной чемпионки мира Терезы Йохауг из Норвегии, запрещенный клостебол попал в ее организм вместе с кремом для лечения губ. Фото: Twitter

А тут стероидные коктейли, сразу три препарата, да еще довольно серьезные, каждый из них в отдельности сильнее найденного у норвежки клостебола. Может быть, просто стоило похудеть — до кондиций той же Йохауг, и тогда, глядишь, не потребовалась бы посторонняя помощь для затаскивания своего тела в подъем? Ну или получилось бы ограничиться значительно более мягкими вариантами — возможно, даже легальными?

Источник — sportfakt.ru
/// Openski.ru

Допинг в лыжных гонках: откровения мастера спорта. Часть первая

• 28 февраля 2017,  

В любых видах спорта, как и в социальной жизни, есть темные стороны, о которых не принято говорить открыто. В личных разговорах довольно часто можно услышать обвинения в адрес особо сильных соперников — мол, они якобы не чисты. Как правило эти высказывания оставляешь на совести проигравшего. Но на днях ко мне обратился читатель openski.ru, в недавнем прошлом профессиональный лыжник, который на собственном опыте знает о проблемах допинга на региональном уровне, а особенно в молодежном спорте. Он встретился со спортивным обозревателем Сергеем Лисиным, чтобы попытаться вскрыть эту серьезную проблему, дать возможность обычным лыжникам заглянуть за ту сторону их любимого вида спорта, предостеречь молодежь и родителей.

При подготовке этого материала сложнее всего было определиться с приватностью. Когда речь заходит о российском спорте, в истинном его свете, со всеми сложностями, проблемами, разочарованиями и конфликтами, крайне непросто бывает решиться на упоминание конкретных фамилий, имен, должностей и званий. Причиной тому бывает даже не страх, а простое желание оставить пережитое позади, за спиной, и больше к нему не возвращаться, не сталкиваться. Вот и герой этого материала предпочел остаться безымянным. На мой взгляд это даже лучше, потому что его карьера типична для нашего спорта, и не только для лыжных гонок.

— Привет, что сподвигло на встречу?
— Дело в том, что я читаю различные новости, статьи, смотрю телевизор и понимаю, что люди даже приблизительного представления не имеют как все устроено в нашем спорте. Не понимают, насколько серьезны те проблемы, которые нужно решать, чтобы спорт изменить. Поэтому хочу рассказать как все у меня складывалось, может хоть как-то попробовать изменить ситуацию.

— Давай начнем с твоего прихода в спорт. Рассказывай.
— История довольно обычная. Начал заниматься лыжными гонками в школе, первый тренер в моем родном городе помог втянуться. Затем меня пригласили в наше региональное УОР (Училище олимпийского резерва), там уже перешел к другому тренеру, с которым проработал почти всю карьеру. И уже самый последний сезон, это была зима 2012\2013, тренировался под руководством третьего специалиста. Выполнил МС, был в составе сборной команды региона, которая финансировалась за счет ЦСП.

— На международных гонках в составе сборной выступал?
— Нет, бегал только внутри России, был, так сказать, крепким середнячком, защищавшим свой регион.

— Сколько зарабатывал крепкий середнячок?
— У меня не было армейских выплат, в списки сборной России я тоже не попадал, и поэтому в региональном ЦСП мне не платили. Единственное что платили — стипендию размером пять тысяч рублей. Так что в основном помогала семья, родители. Ну и немного получалось заработать на гонках.

— На призовых?
— Чисто деньгами призовых не было, давали сертификаты, например на десять тысяч, чтобы набрать себе экипировки в лыжном магазине. Мы эти сертификаты или продавали, тысяч за восемь, или шли в магазин, брали экипировку и уже её продавали. Это приносило еще какой-то минимальный доход.

Какие условия подготовки создавал регион?
Мы ездили на сборы по России, и на среднегорье в СНГ. Один сезон, после кризиса 2008 года, вообще весь год был без сборов. Вкатывание начинали в конце октября, раньше не получалось. В целом какой-то экзотики, летнего снега в тоннеле или чего-то подобного не было. Насколько я знаю, в олимпийский сезон 2013\2014 наши поехали на вкатывание в Финляндию, но я к тому времени уже закончил.

— Сборы это понятно, а что по экипировке?
— Половину покупали за свой счет. Регион выдавал экипировку, но не всё и не регулярно. Когда возникала нехватка, то тратили свои деньги. Большая проблема была с лыжами, в идеале хотелось купить пару из-под какого-то сборника, которая наверняка хорошо едет, но это очень сложно. Для этого нужно иметь знакомства в сборной, знать что кто-то продает пару твоего роста, вовремя перехватить её и так далее. Иногда, очень редко, удача подкидывала пару из обычной партии, которая отлично ехала, но это, честно говоря, больше похоже на чудо. Парафины старались экономить, чтобы хватало на следующий сезон, потому что один хороший парафин стоил ровно мою стипендию. В общем, экономили как могли, тратили своё. То что удавалось заработать на продаже ненужной экипировки тоже тратили, но уже на нужную.

— Медицина?
— Пока я учился в УОР, у нас каждый месяц были обследования, анализы, по их результатам выписывали какие-то витамины. То есть нас проверяли, но по результатам этих проверок не было нормальной фармакологической поддержки. Некоторые анализы не делали, например лактат у меня брали один раз в жизни, когда мы в легкоатлетическом манеже выполняли ступенчатый тест.

— На беговой дорожке?
— Нет, просто отрезками по 200 метров. Каждый отрезок бежали быстрее предыдущего, после финиша брали лактат. Это был единственный раз, ни до ни после ничего подобного не было.

— Получается ты на своем здоровье бегал?
— Мастера спорта я вообще чисто на своем здоровье выполнил, без вопросов. Конечно, в спортивных кругах ходит много разговоров о фармакологии, звучат разные отзывы о каких-то легальных, но дорогостоящих препаратах, типа Неотона, Езафосфины, Инозина и так далее.

— Пробовал их?
— Они, конечно, дорогие, но пробовал. Неотон и Езафосфину я вообще не почувствовал, Инозин вроде что-то дал, он по ощущениям лучше работает чем наш Рибоксин, видимо качество выше. В принципе ничего особо экзотического я не применял в тот период своей карьеры. В общем, принимал то, что, наверное, все бегающие лыжники принимают. Легкоатлеты советовали “Миланский коктейль” но я посмотрел стоимость всех компонентов и понял что мне это не по карману.

— Как ты вообще это принимал? Как определял дозировку, продолжительность?
— В этом-то всё и дело. Всё сам, кое-что подсказывали знакомые, но чаще эта информация просто бралась из воздуха. Как я уже сказал, в УОР у нас вообще никто не занимался нормальным фармакологическим сопровождением подготовки, поэтому всю информацию приходилось собирать из каких-то разговоров в раздевалках, слухов, баек, статей в интернете. В целом даже нормальных курсов легальной фармакологии никто не писал, просто были некоторые традиции, информация что “все делают вот так”, соответственно я тоже выбирал такие дозировки и продолжительность. Ну, если, конечно, деньги позволяли. А они очень часто не позволяли.

— Тренировочный процесс. Что было тогда, что думаешь сейчас?
— Дело в том, что когда ребенок приходит в секцию он же слепо доверяет тренеру, делает то что говорит тренер, не задумывается. Так может продолжаться очень долго, у некоторых так вся карьера проходит. У меня получилось, что в какой-то момент я начал читать какие-то статьи в интернете, думать своей головой и вот тут начались споры с тренером.

— В чем споры заключались?
— Он придерживался обычной советской методики, без какого-то индивидуального подхода, гибкости. К тому же, например, приезжает сборник домой, наш тренер берет у него дневник, смотрит что в сборной делают, и сразу на нас этот цикл начинает реализовывать. Приезжает сборник в следующий раз — история повторяется. В какой-то момент я понял, что тренер не может даже объяснить зачем мы делаем ту или иную тренировку, и мои вопросы “Почему?” вызывали споры между нами.

— Из средств мониторинга что-то использовали?
— Про лактат я уже рассказал, это всего один раз было. Пульсометры, конечно, использовали, но во-первых тренеру было совершенно пофиг на них, а во-вторых в какой-то момент я понял, что пульс не является объективным показателем нагрузки, что работать только по пульсу нельзя, а больше ничего и не было. Если мы что-то и выгружали с пульсометров в компьютеры и смотрели то это было только по собственной инициативе, тренера это не интересовало.

— Слушай, я бы сбежал от такого тренера.
— Я позже ушел к другому специалисту, он хотя бы объяснял зачем мы делаем ту или иную тренировку. Проблема в том, что если посмотреть вокруг, то особо специалистов не видно, переход от тренера к тренеру внутри региона это, зачастую, как шило на мыло поменять. Разницы никакой.

— Как у вас обычно подготовка к сезону шла?
— Я уже говорил, вкатывание начиналось обычно в конце октября, и длилось три недели. Это были очень жесткие три недели, большие объемы, растущая интенсивность, и в конце вкатывания уже начинались первые старты, не прикидки на тренировках, а сразу старты. Обычно на них я был полностью мертвый, после объемов вкатывания, а это же уже полноценные гонки! И на них все, и я сам в том числе, ждали результат. Мне всегда казалось, что нужно проводить вкатывание немного спокойнее, чтобы подходить к гонкам более свежим и уже затем через гонки набирать скорость. Но тренер это слушать не хотел.

— Тупиковая получается ситуация...
— Конечно. Главное, что нет света в конце тоннеля, непонятно как раскрутиться, как выбраться из этой ямы. Есть регионы, где в местные команды вкладывают очень большие деньги, там сервис и подготовка идет практически на уровне сборной, в этих регионах даже если, положим, немного платят, то создают абсолютно все условия. Там с командами ездят массажисты, сервисмены, для спортсменов покупают всё что нужно. Из таких команд можно выбраться на хороший уровень. Как правило, у таких команд тесные отношения с руководством сборной, и лыжи они у сборников покупают первыми, и спортсмены из этих команд у тренеров сборной постоянно на виду, они просто часто по тем же сборам ездят, что и национальная команда.

— Твой регион был не из этих?
— Нет, вообще не из этих.

— Ну и чем в итоге все закончилось?
— Когда я понял, что возраст уже поджимает, и нужно заканчивать или бежать быстрее, то начал использовать ЭПО.

Продолжение следует...
/// 

Openski.ru