По данным военных психиатров, в первых боях четверть солдат рвет от страха. Еще столько же не в состоянии контролировать свой кишечник, либо мочатся в штаны. Статистика, собранная специалистами в годы Второй мировой, показала, что лишь около 2 % попавших под обстрел в состоянии адекватно реагировать на ситуацию.
Запас психической устойчивости солдата составлял не более 60 дней боевых действий. Да, война — это тяжкий труд, не только физический, но и психический. В ней силы любого супермена имеют предел. Рывок, растянутый во времени, требующий сверхчеловеческих усилий, доконает кого угодно. Чтобы выжить, требуется наркотик.
Афганский амфитаминоз
Весной 2002 года пилот американского F-16 сбросил несколько пятисоткилограммовых бомб на позиции канадских военных чуть южнее Кандагара. От позиций союзников не осталось камня на камне. Четверо канадцев, входивших в состав международного корпуса по поддержанию мира, погибли, восемь получили ранения.
На допросах пилот бомбардировщика Гарри Шмидт упорно не признавал своей вины и талдычил, как заведенный, что сбросил бомбы на своих, поскольку ясно видел, что оттуда по нему ведется ураганный огонь и его хотят сбить. Следователи предположили, что у парня не все в порядке с головой. Однако обследование показало, что психически Шмидт абсолютно здоров.
Тогда за дело взялся адвокат Шмидта. Переговорив с глазу на глаз с сослуживцами своего подзащитного, он раскопал, что перед каждым боевым вылетом американское командование выдает пилотам лошадиные дозы амфитамина, нареченного солдатами "Speed". Запахло грандиозным скандалом.
По классификации Всемирной организации здравоохранения амфитамины -- наркотики, и они запрещены к применению на территории США. Дав добро на применение наркотических стимуляторов в ходе военных операций в Афганистане (а позже и в Ираке), Пентагон оказался не в ладах с собственным законодательством.
Чтобы спасти Шмидта от трибунала, его адвокат поспешил раструбить на весь свет об опасных экспериментах, которые ставят на американских военнослужащих их боевые командиры. Командование американских ВВС вначале оставило это без комментариев. Но адвокат не успокаивался. И тогда руководство официально признало: да, пилоты действительно принимают амфитамины. Но -- на добровольной основе, очень дозированно и под строгим наблюдением врачей.
В подтверждение общественности был даже продемонстрирован образец документа, который подписывал каждый летчик перед тем, как подсесть на амфитамин: мол, я пошел на это по собственной воле, о последствиях приема препарата проинформирован. Но особо ушлые журналисты тут же углядели, что ниже в той же бумаге сказано: в случае отказа от приема стимулятора командование вправе не допускать летчика до полетов. То есть, хочешь лететь — садись на иглу или таблетки. Не хочешь — ищи работу на гражданке.
Накачивая пилотов стимуляторами, Пентагон был по-своему прав. Другого выхода просто не имелось. Рабочий день военного летчика в период операций нередко длился до 24 часов, при этом пилоты совершали по три-четыре боевых вылета. Многим за несколько суток удавалось покемарить пять-шесть часов.
Без помощи химии солдаты были просто не в состоянии выдержать такой марафон и остаться в боевой форме. Военные медики констатировали, что при таких нагрузках у военнослужащих резко замедляется реакция, снижается способность запоминать важные детали, распознавать цели, а главное — быстро принимать оптимальные решения.
С амфитамином же у солдат практически исчезала потребность в отдыхе и сне, они были полны энергии и отлично проявляли себя в боевой обстановке. Посему командование закрыло глаза на то, что рядовые мало-помалу становятся наркоманами. Победа оправдывает средства.
Правда, за день солдаты так накачивались стимуляторами, что зачастую не могли заснуть. Чтобы убрать действие "бодрящего средства", доктора кололи солдатам сильную дозу успокоительных релаксантов, которую солдаты окрестили "No Speed".
В конечном счете именно побочные эффекты, вызванные длительным приемом амфитамина, вышли войскам коалиции боком. В прессе все чаще стали появляться сообщения, что по непонятным причинам американские солдаты в очередной раз открыли "дружественный огонь" по своим. У них что, крыша едет? — недоумевали непосвященные. Так оно и было. Непредсказуемые реакции были причиной регулярной передозировки. Солдаты, месяцами сидевшие на боевых стимуляторах, становились склонны к психопатии, панике, депрессии, паранойе, агрессии и начинали видеть галлюцинации.
Поразительно, но масштабный скандал вокруг "дела Шмидта" не заставил Пентагон отказаться от практики накачивания армейских амфитаминами. У военных свои представления о морали. Кто может их осудить? Только тот, кто в этом не участвовал. И вот тут всем нам придется захлопнуть рот. Практике употребления наркотических препаратов в военных целях -- много веков. И опробовали ее почти все армии мира.
За Родину, за Сталина! И повторить…
Еще русский военный психолог Р.К.Дрейлинг писал, что "труд, производимый пехотинцем в полном вооружении и снаряжении, превосходит по количеству расходуемой энергии самые тяжелые формы каторжного труда". Однако даже непомерные физические нагрузки не шли ни в какое сравнение с моральными нагрузками солдатской работы.
По данным военных психиатров, собранным во Вторую мировую, в первых боях примерно четверть солдат рвало от страха. Многие не могли контролировать свой кишечник, около 10% мочились в штаны, а некоторые убегали прямо под огнем. Лишь около 2 % попавших под обстрел могли адекватно реагировать на ситуацию, но и их в той или иной степени поражал боевой стресс. Запас психической устойчивости солдата составлял максимум 60 дней боевых действий. Всего–то…
Посему с задачей преодоления психологических проблем сталкивались офицеры всех армий мира. Требовалось любыми средствами сократить количество потерь боевого состава. И здесь армию крепко выручал алкоголь. Спирт, водка, джин, бренди, шнапс… Крепкие спиртные напитки долгое время являлись официальным допингом, регламентируемым даже международными конвенциями.
Во всех армиях мира перед боем рядовые и офицеры непременно принимали на грудь положенный им стакан. Для храбрости, для сугреву, а главным образом для предохранения от болевого шока при ранении. Впрочем и после боя солдаты непременно накатывали еще стакан-другой -- для психологической разрядки.
Как писал военный врач Петр Изместьев, "выдача алкоголя практиковалась повсеместно и зачастую смелость имела органическое происхождение". Именно по этой причине еще с августа 1941 года Сталин приказал ежедневно снабжать личный состав на передовой водкой в количестве 100 граммов на человека. Так появились знаменитые "наркомовские", те самые "твои фронтовые сто грамм", о которых слагались песни.
На самом деле в день на рядового приходилось как минимум в три раза больше. По воспоминаниям ветеранов, водка на передовой сопровождала солдата сутки напролет. Каждый имел фляжку со спиртом и знал, где в случае чего раздобыть стакан "эн зе", чтобы взбодриться. Тоже самое относится и к мусульманским армиям, где функцию алкоголя всегда выполняли гашиш и марихуана. Но по сравнению с настоящими боевыми стимуляторами спирт и марихуана -- детский лепет. Скоро солдаты научились взбадривать себя всем, что только можно раздобыть в медсанбате.
Диагноз — "army disease"
Первые эксперименты по повышению физической и психологической выносливости солдат были поставлены после того, как в 1803 году был открыт морфий. Он получил широкое распространение в качестве обезболивающего. Им охотно пользовались американцы в эпоху Гражданской войны 1861-1865 годов, позже морфий взяли на вооружение и немцы во время франко-прусской войны 1870 -- 1871 годов.
Немцам этот наркотик пришелся особенно кстати. Немецкий Генштаб отрабатывал новую стратегию — предшественницу блицкгрига. Войска учились совершать стремительные многокилометровые броски. Минимум отдыха, максимум движения. Только вперед -- по бездорожью, в полном вооружении, без сна.
Не выдерживая этих скоростных марш-бросков, солдаты и офицеры снимали боль и усталость морфием. Употребляли его внутривенно (благо за несколько лет до войны был изобретен шприц). О последствиях никто не думал. Морфий в то время считался безобидным лекарственным препаратом, едва ли не панацеей от всех болезней.
Результат внутривенной подкачки превосходил самые смелые ожидания военных медиков. Морфий ставил на ноги даже смертельно уставших, даже раненых. Взбодрившись всего одной инъекцией, солдаты могли без сна и еды топать десятки километров без устали. Более того, под воздействием морфия они шли без страха в любую мясорубку, а при ранении не ощущали боли.
Отличная вещь! — возликовал Генштаб. Сим — победим. Скоро армию охватила настоящая эпидемия "окопной" наркомании. Без морфия солдаты и офицеры уже не могли не только воевать, но и жить. Госпитали и больницы в считанные месяцы оказались под завязку набиты морфинистами. Это не мешало военным использовать морфий вновь и вновь, хотя зависимость от морфия уже почти официально стали называть "army disease" -- армейской болезнью. Солдат, подсевших на иглу, приравнивали к инвалидам войны.
В конце концов зависимость от морфия стала проблемой государственного значения не только Германии, но и еще десятка стран. Благородные медики вместе с самоотверженными химиками решили помочь властям справиться с армейской наркоманией. Лучше бы они этого не делали!
В 1874 году известный британский химик Олдер Райт получил из отходов производства морфина новое химическое вещество — диацетилморфин. Им двигали самые благие побуждения. Он полагал, что диацетилморфин поможет морфинистам отвыкнуть от морфия.
Поначалу открытие Райта не придали значения. Однако в 1898 молодой химик Феликс Хоффманн заново открыл это соединение, облагородив морфий уксусной кислотой. Он пришел к выводу, что по своему обезболивающему эффекту чудодейственный препарат превосходит морфий и к тому же не вызывает привыкания и не имеет никаких побочных эффектов. С ним согласился и знаменитый немецкий фармаколог Генрих Дрейзер из Геттингенского университета (под каким кайфом были эти люди?!). Оба рекомендовали новое лекарство как отличное болеутоляющее, а также как средство… от кашля. Патентное ведомство без запинки выдало необходимые бумаги и чудодейственные пилюли под названием "героин" стали тоннами сходить с конвейеров фармакологических предприятий.
Несколько оскудевшие армейские аптечные склады быстро пополнились дешевой новинкой. Теперь она пользуется славой "лекарства на все случаи жизни" и становится армейским стимулятором. Славу свою героин подтвердил. В рукопашную и штыковые атаки героинщики шли еще охотнее, чем морфинисты.
Отрезвление пришло лишь в Первую мировую. Первой страной, полностью запретившей прием героина, стали США (в 1914 году там вышел знаменитый пакт Гаррисона), вслед за ним от героина отказались немцы, англичане и французы. Впрочем, у британцев и их извечных антагонистов -- французов в запасе оставались не менее сильные боевые стимуляторы растительного происхождения. Это кола и кока.
От негров на орехи
Первыми о чудесном действии ореха кола узнали французские колонизаторы. Шоркаясь в XIX столетии по просторам Африки, они обратили внимание на поразительную выносливость туземцев. Нагруженные под завязку, они могли запросто отмахать в день по тропическому лесу 70 и более километров, не выказывая усталости. С чего такая прыть? — отдуваясь, совещались серые от пыли французские военные, утирая потные лица и бинтуя разбитые в кровь ноги.
Один из французских военных врачей решил на свой страх и риск разобраться в причинах феномена. И выяснил, что преимущество туземцев не в цвете кожи и физической подготовке, а в пищевом рационе. На марше туземцы не переставали жевать плоды ореха кола. Ореха, столь ценимого африканцами, что он даже выполнял роль всеафриканской валюты при торговых расчетах между племенами. На распросы врача о его свойствах негры дружно отвечали, что кола — дар богов и вещь полезная во всех отношениях. Утоляет голод, дает силы, веселит душу и предохраняет от всех болезней.
Французы решили спешно перенять опыт туземцев. Истолченный в порошок орех они стали потихоньку скармливать солдатам перед боевыми. Эффект был фантастическим. Выносливость на марше возросла почти вдвое. Ни палящее солнце, ни сложный рельеф местности больше не были препятствиями для служивых. Они их просто не замечали.
В Париж полетел рапорт о найденном в дебрях Африке чудесном средстве по повышению боеспособности пехотинцев. Светила французской фармакологии тут же взялись за секретные клинические испытания доставленных образцов. Им удалось получить вытяжку из мякоти ореха, ее назвали "ускоритель" и стали добавлять в солдатские сухари. Ура-ура, все получилось! На одних кола-сухарях и воде щелкунчики часами перли по пустыне с упорством верблюдов. И тут перед фармакологами внезапно встала проблема. И как встала…
Выяснилось, что чудо-орешки не только снимают усталость и бодрят, но и стократно усиливают сексуальное желание. Кола оказалась мощнейшим афродизиаком. Для стареющих буржуа, любивших прогуляться по Пляс Пигаль, это было приятным сюрпризом. А вот для военных — совсем наоборот. Они и так без всякой колы не знали куда деть в пустыне распирающие их лишние гормоны. А тут еще и этот слоновий возбудитель. Во избежание неприятных эксцессов в казармах армия с прискорбием отказалась от "ускорителя".
Однако потом в чью-то умную голову пришла идея поэкспериментировать с листьями колы, где также было немало бодрящего кофеина. Горьковатый экстракт из листьев растения великолепно сочетался с шоколадом и давал солдатам гарантированный запас бодрости. Такой шоколад стал доппайком на следующие полвека: его включали в рацион военных моряков, летчиков и десантников — чтоб в случае ЧП дал сил продержаться и добраться до своих. Будь такой "эн зэ" у нашего Маресьева -- и ежик остался бы жить.
Бабл-гам и инки
Не меньше заинтересовала армейских и кока, произрастающая на другом материке -- в Латинской Америке, в гористых Андах. Листья этого кустарника древние ацтеки и майя жевали по той же причине, по которой африканские негры грызли орехи кола. Неутомимость, бодрость, хорошее настроение…
Первым на чудесные свойства коки обратил внимание знаменитый испанский врач и ботаник Николас Монардес, описавший сотни растений Америки в своих трудах "Радостные новости из Нового Мира" и "Медицинская история Западной Индии" (так тогда называли Америку). Он же в 1580 году и притащил листья коки в Европу. Увы, в отличие от табака кока не вызвала большого интереса ни у врачей, ни у падкой на заморские новинки знати. Причина в том, что за время долгого путешествия листья коки потеряли свой эйфористический эффект. На несколько веков Европа о коке забыла.
Только в 19 столетии естествоиспытатель Ян Сватоплук Пресл снова вернулся к волшебным свойствам коки. В книге "Всеобщая ботаника" он писал: "Листья коки индейцы обрывают с куста, подсушивают в тени, затем смешивают с золой и жуют подобно тому, как индусы жуют бетель. При этом они не испытывают ни голода, ни жажды, а в пути кока, по их словам, оберегает их от тоски, утомления и усталости".
Сохранилось любопытное свидетельство того, на что способен человек под кокой. Чешские путешественники Ганзелка и Зикмунд, посетившие серебряные и оловянные рудники Боливии в 50-х годах прошлого века, с удивлением отмечали, что "горняки вынуждены лазить вверх к своим рабочим местам на высоту в 4 тысячи метров. Каждый такой путь к на работу означает, по сути дела, хороший альпинистский поход.
А в условиях разреженного воздуха это не пустяк. Даже для тех индейцев, которые здесь родились и выросли. Поэтому взобравшись наверх один раз, они работают без еды и сна по 60 часов (!) кряду. Как такое возможно? Благодаря коке. Ее здесь жуют не переставая все. От мала до велика. Кока заставляет их позабыть о голоде, жажде и усталости и превращает их по сути в самые настоящие автоматы…".
В 1850 г. кока впервые используется при в хирургии горла. Через пять лет из листьев коки впервые получен кокаин, который чуть позже превознесет до небес (как средство от всех болезней, от неврастении до сифилиса) папа психоанализа, венский врач Зигмунд Фрейд. Он же и выскажет предположение, что кокаин эффективен в лечении зависимости от морфия.
Кокаин входит в моду. Его начинают широко применять для анестезии и вообще лечат им все. Пристрастие к белому порошку обыватели считают меньшим злом, чем курение. В 1886 г. бывший офицер армии конфедератов Джон Пембертон, фармацевт по образованию патентует свою кока-колу. "Восхитительный, возбуждающий, освежающий, укрепляющий напиток, который также способен излечить нервные расстройства, головную боль, невралгию, истерию, меланхолию и прочее", -- говорилось в рекламе новинки. Америка дружно подсаживается на кока-колу. Уже к 1902 году напиток становится самым популярным в США, и только год спустя компания исключит из его состава кокаин, перейдя на экстракт из "использованных" листьев коки.
Что касается Европы, то у нее к тому времени уже была своя "кока-кола" — сверхпопулярное вино Мариани, содержащее более 7 mg кокаина на унцию. Его автор -- Анжело Мариани заручился поддержкой своего продукта от многих влиятельных лиц того времени, включая Томаса Эдисона и Александра Дюма. А Папа Лев II даже вручил Мариани специальную памятную медаль — за заслуги перед отечеством.
В 1883-м, потратив несколько лет на изучение свойств кокаина, немецкий врач Теодор Ашенбрандт рекомендовал применять его в армии для поднятия выносливости солдат. Кокаин становится одним из армейских стимуляторов и на фронтах Первой мировой. Солдаты и офицеры энергично пудрили носы, примиряя себя с окопной жизнью. Есть версия, что знаменитые психологические атаки — строем на пулеметы -- вызваны кокаином, смешанным с алкоголем.
Позже выявилось еще одно свойство коки, которое оказалось просто подарком для военного флота. Известный этнограф Тур Хейердал, совершивший путешествие на плоту "Кон-Тики" от Перу до островов Полинезии, услышал легенду о том, что предки полинезийцев переплывали океан, имея с собой листья какого-то растения. Оно утоляло жажду и позволяло долго пить без вреда для здоровья морскую воду. Ученые, заинтересовавшись туземными побасенками, и вскоре пришли к выводу, что речь шла о перуанской коке…
Владимир Шульгин, Журнал "Патрон" 10 ноября 2005 года.
З.ы. у этой статьи есть продолжениено найти его никак не могу!
P.s. В этой статье предлагаю вести беседы по поводу военных стимуляторов,и всерзличной химии применяемой вояками.
