Профессор Сарсания. Спорт это война. Но не надо убивать спортсменов на этой войне.

Автор: Андрей Антонов

Сегодня мы вновь обратились с вопросами к ведущему научному сотруднику НИИ спорта Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма, кандидату медицинских наук, специалисту в области медико-биологических проблем физической культуры и спорта, автору более 150 научных работ, заслуженному работнику физической культуры профессору Сергею Константиновичу Сарсания. Читатели нашего журнала наверняка помнят его интервью: «Допинг в СССР» и методичку «Анаболические стероиды и спортивная работоспособность».
Железный Мир: Здравствуйте, Сергей Константинович! После публикаций в журнале вашего материала в редакцию приходят многие вопросы от читателей. Некоторые из них я хотел бы задать вам в этой беседе.
Сергей Сарсания: Здравствуйте. Слушаю вас.
ЖМ: Скажите, поскольку советские атлеты соревновались в условиях допингконтроля, наверняка использовались методы сокрытия результатов приема запрещенных препаратов?
СС: Конечно, использовались. Спорт рассматривался как средство идеологической борьбы. И перед нашими специалистами стояла задача выиграть соревнования и не попасться на результатах проб. Наиболее часто с этой целью применялись мочегонные препараты. Их эффект был настолько силен, что WADA впоследствии приняла решение внести мочегонные препараты в список запрещенных средств.
Как я уже упоминал в предыдущем интервью, мы также активно применяли лимонную кислоту. Кислая среда всегда маскировала следы АС. Наиболее яркий пример на моей памяти это ситуация с нашим знаменитым тяжелоатлетом Василием Алексеевым на Олимпийских Играх 1976 года. На предыдущих Играх в Мюнхене допинг контроль был фиктивный, а в Монреале за это дело взялись всерьёз. Конечно, приём лимонной кислоты должен был быть проведен заблаговременно. Но наши «спецы» видимо не ожидали серьёзности подхода и не подготовились. В итоге Василия всю ночь отпаивали лимонной кислотой. Но, тем не менее, допинг тест он прошел успешно и стал олимпийским чемпионом. А вот болгары попались. И вынуждены были отдать медаль нашему спортсмену. Так же мне приходилось слышать, что велись какие-то исследования по использованию в качестве прикрытия антибиотиков.
ЖМ: Антибиотиков?! Но они же снижают силу. Помню, читал у Юрия Власова в его книге «Справедливость силы», что в период Олимпийских Игр 1960 г. в Риме у него был страшный фурункулёз на бедрах. Но врачи категорически запрещали употребление антибиотиков. И фурункулы, проросшие в мышцы, вскрывали уже в Москве.
СС: Совершенно верно, снижают. Но после того как стал известен факт положительного действия на сокрытие следов запрещенных препаратов было принято решение исследовать этот вопрос и подобрать препараты и их дозировки, которые бы в меньшей степени снижали силовые качества атлетов.
ЖМ: А приходилось ли вам использовать гормон роста?
СС: Этот препарат был достаточно популярен в СССР. Использовали в основном свой, литовский, но так же применяли и канадский. Я связывался с институтом эндокринологии по этому вопросу. Нашел специалиста эндокринолога, которая непосредственно занималась этим препаратом. Но я всегда был противником использования гормональных препаратов. В Литве была издана монография «Гормон роста». Я эту монографию в Клайпеде в 1989 году, когда был на сборах с национальной женской командой по хоккею на траве. Но изучив вопрос, я не решился использовать этот препарат в подготовке своих спортсменов. Хотя многие его применяли и достигали результатов.
ЖМ: Почему?
СС: Я гак врач, давший клятву Гиппократа, всегда являлся противником гормональных препаратов. Эндокринная система человека очень тонкий механизм. Недаром эндокринология одна из самых малоизученных разделов медицины. Все гормоны в организме человека очень взаимосвязаны между собой. И при приеме любого гормона внутрь происходит разбалансировка. И у каждого человека она будет индивидуальна. Предсказать, что мы получим на выходе невозможно. Понятно, что спорт это такое социальное явление, в котором нет такого понятия как честность. Все средства хороши для победы. Как некоторые сейчас говорят: спорт это война. Но не надо убивать на этой войне. Тем более самому себя.
ЖМ: Ну а как же тогда прием анаболических стероидов и ваши слова о том, что прием указанных вами дозировок абсолютно безвреден?
СС: В том-то и дело. Я никогда не применял и не советовал применять эфиры тестостерона. Именно андрогенная составляющая тестостерона и воздействовала на другие железы внутренней секреции, активизируя выброс других гормонов и приводя к созданию определенного общего гормонального фона. Но анаболические стероиды это аналоги тестостерона, в которых максимально усилено анаболическое действие и при этом сведено, насколько это возможно, андрогенное действие. Поэтому рост мышечной массы не сопровождался сколько-нибудь значительным изменением общего гормонального фона. Естественно, это только при приеме минидоз. Если дозы повышались, то андрогенная составляющая оказывалась достаточной, чтобы вызвать сбой в общем гормональном фоне и последствия этого, как я и говорил, могли быть непредсказуемыми.
ЖМ: Сергей Константинович, вы всегда рекомендовали приём АС короткими курсами. А в период между курсами, что вы рекомендовали принимать своим спортсменам, чтобы снизить до минимума неизбежное падение результатов?
СС: Сам я исследований по этому вопросу не проводил. Поэтому применял стандартные препараты рекомендуемые в данном случае. Это метилурацил, L-карнитин, Кальция пангамат (Витамин В 15), препараты, препараты на основе левзеи, в первую очередь, конечно, узбекский «Экдистен», а так же аминалон, для улучшения питания мозга, который, как говорится всему голова. Дозировки были терапевтические.
ЖМ: L-карнитин рекомендовали с этой целью?
CC: Да помимо жиросжигающего действия L-карнитин обладает выраженным анаболическим действием. Особенно успешно его применяли пловцы. Но, я слышал, что этот препарат активно использовали болгарские тяжелоатлеты под руководством Ивана Абаджиева.
ЖМ: Кальция пангамат я сам, помню, применял в 90-е годы в период занятий легкой атлетикой. К сожалению, в 2000-х его сняли с производства.
СС: Да, к сожалению много эффективных и доступных по цене лекарственных препаратов сняли с производства и заменили дорогими импортными и малоэффективными препаратами.
ЖМ: А какие поливитаминные комплексы вы использовали для фармакологичесой поддержки спортсменов?
СС: К этому вопросу я подходил очень серьезно. Проанализировал состав всех витаминных препаратов, производимых в СССР, и пришел к выводу, что оптимальным комплексным витаминным препаратом для спортсменов силовых видов спорта является «Декамевит». Именно этот поливитамин я использовал в комплексе с нероболом и ретаболилом в своих экспериментах.
ЖМ: При использовании витаминных препаратов вы ограничивались терапевтическими дозировками, или повышали их?
СС: Для спортсменов терапевтических дозировок маловато. В отношении витаминов я назначал дозировки в два раза больше рекомендуемых.
ЖМ: А какой из импортных поливитаминов был тогда лучшим?
СС: Супрадин. Я даже писал служебку в вышестоящие инстанции с просьбой о том, чтобы мне привезли для исследований партию «Супрадина» и «Стромбы» – станозолола, производимого голландской компанией “Sanofi”. В то время я работал с командой «Динамо»(Москва) по хоккею с шайбой.
ЖМ: Ну и как, удовлетворили просьбу?
СС. Поначалу да. Произвели закупку. Но потом там наверху произошли какие-то свои игры, в результате которых было принято решение передать партию «Стромбы» не хоккеистам, а легкоатлетам.
ЖМ: А почему вы заинтересовались именно этим препаратом?
СС: Анализируя зарубежную научную литературу, я отметил, что у станозолола очень высокий анаболический индекс, что делало его одним из лучших препаратов в своем классе. Результаты зарубежных исследований подтвердили его высокую эффективность. А «Стромба» на рынке считалась наиболее качественным вариантом этого фармпрепарата. И я собирался провести с ним комплексное исследование аналогичное тем, которые проводил с нероболом и ретаболилом. Но, к сожалению, из-за решения наших спортивных чиновников этому не дано было осуществиться.
ЖМ: В силовых видах спорта у спортсменов во время тренировок и соревнований достаточно часто сводит мышцы. Мне приходилось слышать байку, что в советское время тяжелоатлеты решали эту проблему обычной поваренной солью. Клали ложку соли в стакан томатного сока, иначе за раз ее было съесть затруднительно, а с соком в самый раз. Вам приходилось сталкиваться с этой проблемой?
СС: Приходилось. Но я в качестве профилактики судорог у штангистов использовал хлористый калий.
ЖМ: Расскажите подробнее.
СС: Хлористый калий, или хлорид калия выпускался тогда в порошке. В основном это вещество используется в качестве минерального удобрения в сельском хозяйстве, поэтому промышленное производство его хорошо налажено. В качестве лекарственного препарата хлорид калия используется при заболеваниях сердца, нарушениях водно-солевого баланса и при гипокалимии.
Хлорид калия эффективно избавляет от судорог, но сильно раздражает слизистую желудка. Поэтому на сборах я давал спортсменам его после еды по чайной ложке, которую они размешивали в компоте.
ЖМ: Один раз в день?
СС: Да. Только во время обеда. Кстати этот метод я нигде в своих работах не описывал. Но он был очень эффективен. За все время моей деятельности в спорте высших достижений в качестве врача сборных команд по различным видам спорта, не было ни одного случая, чтобы у моих спортсменов на соревнованиях возникали судороги

Сергей Сарсания: «WADA имело полное право так поступить!» Часть 2

Автор: Андрей Антонов

ЖМ: А где вы проводили свои исследования с нероболом и ретаболилом?

СС: В рамках проблемной лаборатории. Она мне помогала. Думаете это была плановая тема? Я тогда работал у В. М. Зациорского. Мы сами все делали. Мне помогал Леонид Райцин. Кожные складки на кафедре анатомии замерял Александр Пилиповский. Я сам всех привлек и исключительно за научный интерес. Деньги никто им не платил за это. Но когда я исследования провел, меня спорткомитет попросил написать методичку. Но насколько я знаю, мое исследование по этой теме было единственным в стране. И этим должны заниматься в специализированной лаборатории фармакологии, а ее как таковой и не было. Точнее она была, но в ней исследовали женьшень, элеутерококк, лимонник, аралию маньчжурскую и другие адаптогены. Заведующий лабораторией был Евсей Беленький. Он работал под патронажем академика И. И. Брехмана, который на Дальнем Востоке всем этим и занимался. Причем исследования они делали на животных, не на людях. А прикрытием никто не занимался.

ЖМ: Но вы же сами рассказывали о том, как прикрывали Василия Алексеева на ОИ 1976 г. лимонной кислотой, и он успешно прошел допинг тест.

СС: Да, но это единичные случае. Кстати про лимонную кислоту мне подсказал Семенов. Но все что было, было примитивно и опять же это все было подслушано и подсмотрено у спортсменов других стран. В 80-м году я был на сборе в Рязани перед Олимпиадой. Мы работали со средневиками и стайерами. Давали им разрешенную фармакологию типа милдроната, его у нас исследовали в лаборатории Волкова, но я к тому времени оттуда ушел. Тогда и слова-то «мельдоний» не было. На сборах присутствовали фармаколог профессор Рашен Сейфулла и младший научный сотрудник Сергей Португалов, они тогда пришли из института трансплантологии органов, где Шумаков был директором. И Португалов мне говорит: «Мы прикрытие нашли». «Какое?» «Антибиотики». Я удивился, ведь иммунитет снижается сила падает. Не знаю использовали они или нет. А больше не было у нас разработок по прикрытию.

ЖМ: Почему в ГДР этим занимались, а у нас - нет?

СС: А мы всегда считали что мы и так лучшие, впереди планеты всей. Как мне Ваня Абаджиев говорил: «Серега, у вас в стране тысяча штангистов, а у нас десятки. Мы вынуждены каждого лелеять и беречь». Вот к чему приводит величие страны и большое количество людей. Не Китай, конечно, но 140 млн. Англия занимает 2-е место по медалям на ОИ, а мы всего лишь четвертое.
Вот на днях в Нью Йорк Таймс появилось интервью Григория Воробьева, врача сборной страны по легкой атлетике с 1959 г. Ему сейчас 88 лет, и он живет в Америке. Я его хорошо знал, он мне на Португалова жаловался, что тот его все время подставляет, узнает про какие-то препараты и дает их сборникам, а данные по срокам вывода дает старые, некорректные и наши легкоатлеты ловились, а грехи на него повесили. И вот в этом интервью Воробьев привел фото документов, напечатанных на машинке о программе подготовки легкоатлетов к ОИ 1984 г за подписью Португалова и Сейфуллы. Команде было рекомендовано использовать препараты ретаболил, стромба или стромба-джет. Причина отказа от других препаратов – отсутствие данных по срокам выведения инъекционных форм. Дозировки кстати рекомендовались минимальные, от 3 до 5 ампул 50 мг, кандидатам на олимпийские медали. Причем прием завершить за 145-157 дней в зависимости от даты проведения соответствующих финальных соревнований Олимпийских игр. Это сейчас представляют за рубежом, как советскую допинговую госпрограмму. А на деле это как раз иллюстрирует нашу безграмотность и отсутствие научного подхода. Станозолол (действующее вещество стромбы и стромбы-джект) впервые определили на допконтроле у Бена Джонсона в 1988 г. Принятая за 145-157 дней до старта водная суспензия в указанном количестве никакого эффекта уже не дала бы, период полужизни этого препарата короткий. Нандролона деканоат (ретаболил) как показали многие исследования, обладает самым продолжительным воздействием на клеточные рецепторы, ответственные за анаболические процессы – это самый длинный эфир, и он дольше всех других препаратов ловится. А попадаться на нем спортсмены начали с 1978 года. А в этом документе одинаковые рекомендации по обоим препаратам…
Но это хоть какая-то система, пусть и не верная, но единая. Потому что, когда я начал этим заниматься, а я свою методичку издал в 1973 г., то тогда никакой системы вообще не было. Каждый ел сколько хочет, по 15-20 таб. и более. Мне удалось сделать единую систему фармакологической поддержки в тяжелой атлетике. Я попытался тогда распространить ее на все виды спорта – не удалось. Так что у нас даже системы по использованию, не говоря уже о прикрытии. И быть не могло. Потому что это всё связано с большими деньгами и спортивные чиновники, тогда еще СССР, просто превратили это в свою кормушку. К примеру, у тебя есть 3 человека показывающие высокий результат и любой из 3-х может выиграть Европу и мир. Естественно все они принимают АС. Звонят сверху в антидопинговую лабораторию и говорят скажи, что эти два спортсмена «грязные» а этот «чистый», и поэтому на чемпионат он поедет. Вот такими вещами занимались. Мы сами создали эту нечистую систему, позволяющую кого-то казнить, а кого-то миловать. В качестве примеру приведу историю, случившуюся непосредственно со мной. Перед ОИ в Китае, в апреле я был командирован в Ташкент, где проходил рейтинговый турнир по борьбе, чтобы провести забор проб мочи у призеров. И ко мне пошло паломничество представителей спортсменов. «Мы знаем, что мы «грязные», надо сделать чтобы пробы были «чистыми». Я говорю: «Это не мой вопрос, это к Виталию Александровичу. Мое дело забрать мочу и убедится, что нет подмен». Эта система существовала и карающей или милующей организацией был спорткомитет. Это была государственная система прикрытия этих безобразий. Потому что без этого они ничего не могли. А там уже выбирали. Кто больше денег даст тот оказывается чистым. А каким образом договаривались на чемпионатах мира я уже не знаю. Сейчас, как только ввели паспорта нашему спорту пришлось совсем тяжко.

ЖМ: Как же другие страны держатся на плаву?

СС: Находят другие, нетривиальные методы. ГР практически не определяют, инсулин. Используют их. Находят новые формы, не попадающие под определения допинга. Есть препарат от болезни Паркинсона, который способствует выделению огромного количества дофамина, а дофамин — это предшественник адреналина. По-моему, в списке допингов этого препарата нет, а он дает повышение результата.

ЖМ: Что случилось 2 года назад, что ВАДА пошло на нас виной. Чья это вина? И кто виноват в том, что мы не отреагировали вовремя?

СС: Я думаю это связано с нашей неправильной политикой в отношении соседних государств. Давление со стороны ВАДА это просто одна из санкций, направленных на страну. Из-за этого и мельдоний возник в списке запрещенных препаратов. Потому что, кроме как в странах СНГ, его никто никогда не применял. Неэффективный препарат. Предпосылок для атаки по спортивному фронту на нас было более чем достаточно. Мы настолько грязно, нечистоплотно работали, что всем было видно, что это тот самый случай где можно прижучить. Нас ловили и до этого постоянно. Так что ВАДА имело полное право так поступить. Мы и так держались на грани фола. Но после Крыма была дана конкретная команда. Были бы мы более научно подготовлены, не смог бы никто придраться, а так слишком много фактов против нас накопилось. А то, что чиновники реагируют с опозданием, так они ЦУ с верху получить должны были.

ЖМ: То есть Мутко и его аппарат не виновны в данной ситуации?

СС: Он заложник ситуации. Он сам ничего не решает. Что Путин скажет, и он сделает.

ЖМ: А зачем Путину этим заниматься? У него других дел что ли нет. Вы же сами говорили, что спорт уровень второго секретаря, а не первого лица.

СС: Спорт — это его любимое упражнение. Я вот тут недавно давал интервью японцу – корреспонденту газеты «Асахи» и сказал, что надо сделать Путина министром спорта, после завершения им президентского срока. Он в этом хорошо соображает.

ЖМ: Почему же Путин не выделяет деньги на науку, если он так все контролирует?

СС: Я думаю ему просто об этом никто не сказал. Некому подсказать. Проблема развития спорта должна быть государственной. Не ограничиваться ВНИИФком и ГЦОЛИФком, а подключать туда ведомства Министерства здравоохранения и оборонные ведомства и решать этот вопрос.

ЖМ: А оборонные зачем?

СС: Там есть нанотехнологии которые надо внедрять в тренировочный процесс. И руководить этим процессом должен человек понимающий, что такое спорт слабые звенья в подготовке спортсменов. У нас методика слабая. Есть конечно В. Н. Селуянов, но он не признан на высоком уровне и по нему тренируются единицы. У нас очень часто отказываются от прогрессивных подходов предпочитая тренироваться по старинке, хотя это дорога в никуда. Я в прошлом году попытался Саню Грачева в «Спартак» засунуть. Туда как раз наш тренер по физподготовке Саматов пришел. А у Сани опыт работы в «Волге» и «Крыльях Советов». Но Аленичев, главный тренер в тот период, сказал: «У нас штанги не будет!». Вот он в Португалии играл, там мол штангой не занимаются, и мы не будем. Сейчас его уволили, после поражения «Спартака» от кипрского АЕК в третьем квалификационном раунде Лиги Европы.
Пока система не изменится ничего не будет! В 1973 г за рубежом стал апробироваться радиоизотопный метод определения АС. А я как раз закончил специализацию в институте совершенствования врачей по радиоизотопной диагностике. Для того чтобы этот метод нам знать и представлять, как он работает нужно создать лабораторию в Москве. Я пишу служебную записку о новой методике определения анаболических стероидов, главный тренер по тяжелой атлетике Медведев меня поддерживает. Но чиновники отказали. И средства были на лабораторию, но решили делать ее в Ленинграде. И деньги ушли туда. Я сказал им тогда что это не перспективно. Олимпиада будет в Москве. И лаборатория здесь нужнее. Даже к Павлову на прием ходил. Но не дали… Коррупция тогда тоже была, и они там, на верху свои дела делали. Всё на связях, всё на откатах! Та научная работа, которая сейчас идет в наших НИИ на самом деле практически никакой научной ценности не представляет. Так для галочки проводится. И пока государство серьезно не возьмется за этот вопрос, нас так и будут ловить на допингах и манипулировать этим, как средством в политической борьбе.

Сергей Сарсания: «WADA имело полное право так поступить!» Часть 1

Автор: Андрей Антонов

Такого скандала, как на Олимпийских Играх и Паралимпийских Играх 2016 г. ни СССР, ни Россия еще ни разу не видели. От участия в Играх были отстранены сборные по легкой и тяжелой атлетике. А паралимпийская сборная России была отстранена от Игр в полном составе. Глава антидопинговой лаборатории Григорий Родченков, обвиняемый в уничтожении 1417 допинг-проб, а также его заместитель Тимофей Соболевский перешли на другую работу — в США. Руководство РУСАДА ушло в отставку. Свое мнение по этому вопросу мы попросили высказать нашего постоянного консультанта, профессора, ведущего научного сотрудника НИИ спорта Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма, кандидата медицинских наук, специалиста в области медико-биологических проблем физической культуры и спорта, автора более 150 научных работ, заслуженного работника физической культуры С. К. Сарсания.

Железный Мир: Здравствуйте Сергей Константинович! Что вы можете нам сказать о сложившейся ситуации в российском спорте?

Сергей Сарсания: Свою позицию об использовании допинга в спорте я высказывал неоднократно на различных уровнях. Можно полностью запретить допинг, но тогда нужно быть готовым к резкому снижению результатов на высшем уровне и потере зрелищности и соответственно денег. Кто пойдет смотреть соревнования спринтеров в котором победитель в беге на 100 метров не будет выбегать из 10-и секунд, зная, что Болт бежит за 9,58. Нужно быть готовым к тому что результаты снизятся до уровня 60-х годов. Либо проводить отдельно соревнования среди любителей с самым строгим допинг-контролем и соревнования среди профессионалов без допингконтроля. Тогда не будет двойных стандартов, когда известные спортивные чиновники и функционеры вещают с трибун о чистоте нашего спорта и борьбе с допингом, а сами внедряют использование этих же допингов, да еще и зарабатывают на этом большие деньги. И эти двойные стандарты сейчас имеют место быть во всем мире, и они предлагают свои правила игры, которые надо соблюдать. Этот пиар и реклама по ТВ, что русских ненавидят, что наши спортсмены все чистые и честные, а нас гнобит «проклятый Запад» рассчитан на людей совсем не знакомых с реальным положением дел. Если бы в этом не было сермяжной правды - никто бы ничего не говорил и не мог сказать. Все идет от нашей системы. А система эта государственная. Государство не выделяло денег и не выделяет на проведение исследований, связанных с этой проблемой.
В 68 году я начал исследовать вопрос использования допинговых средств в спорте высших достижений, и я понял, что мы отстаем от запада лет на 30. И в науке, и вообще во всех отраслях кроме космоса, балета и хоккея. Сейчас эта дистанция нисколько не сократилась.

ЖМ: А разве в 80-е ситуация не улучшилась?

СС: Только частично, да и то потому, что тогда не было ВАДА. ВАДА была учреждена в 1999г. А до этого все делали национальные допинговые лаборатории, получившие лицензию. Все это делалось в рамках одной страны. Олимпийские Игры проводят – взятие допинг проб и проверку поручают стране организатору. И никакой организации которая бы контролировала деятельность этих лабораторий не существовало, пока не появилось ВАДА. Вопросы коммерциализации этой структуры поднимать не буду, я не владею точной информацией по этому вопросу. Но знаю, что деньги там крутятся большие, раз им каждая страна отчисляет.
Но отставание не сократилось. Если допинг принимается, а все страны его принимали, нужно проводить в этом плане исследовательскую работу в параллельных направлениях. Нужно исследовать сам препарат, который ты создал, нашел, или украл у кого-то - это не возбраняется. Но всегда параллельно нужно работать над прикрытием. То есть разрабатывать методику приема препаратов и методов, позволяющих не обнаружить этот препарат при проведении допинг теста. Мы сами не синтезировали ни одного анаболического стероида. Только использовали западные препараты. Хотя и запускали у себя их производство. А уж о прикрытии и вообще говорить нечего. Не будем сейчас поднимать вопрос о моральной стороне этого вопроса. Мы приняли эти правила игры и должны были в рамках этих правил обеспечить научное сопровождение на высшем уровне. Как это делали в США или в ГДР. Мой друг Иван Абаджиев, тренер болгарских тяжелоатлетов плотно общался с немецкими тренерами и рассказывал мне об их системе. В ГДР использовали свои анаболики и целый комплекс маскирующих средств и мочегонные препараты, которые сводили к минимуму возможность попасться. В США к примеру этим вопросом занимался бывший директор американской лаборатории BALCO Виктор Конте. Лаборатория снабжала допингом ряд известных американских спортсменов, некоторые из которых стали олимпийскими чемпионами. Конте использовал препараты, он и разрабатывал прикрытие. Заработал бешенные деньги. У нас не было исследований. Все было на уровне слухов. Кто-то где-то услышал про новый препарат, кто-то где-то подслушал как использовать.

ЖМ: Да, помню, читал в журнале «Легкая атлетика», что после дисквалификации Джонсона наши легкоатлеты удивлялись, что это за такой новый неизведанный препарат «станозолол» и были очень удивлены, что это привычная для них стромба.

СС: Да, это была серьезная проблема. Для ее решения нужны были деньги, для этого должна функционировать специализированная лаборатория. А у в системе спорткомитета лаборатория, там нет даже лаборатории спортивной фармакологии. Мне предлагали должность завлаборатории в Институте Спорта я отказался.

ЖМ: Это давно было?

СС: Это было, когда на посту ректора ГЦОЛИФКа В. М. Игуменов заменил В. В. Меньшикова. Игуменова из Омска в Москву привез его тренер В. В. Громыко. Он в Омске был ректором института физической культуры, а потом был переведен в Москву в Комитет по физической культуре и спорту Совета Министров РСФСР, а в 1986 г. стал Заместителем Председателя Госкомспорта СССР. Как все это происходило? Председатель комитета народного контроля СССР с 1987 г. стал С. И. Манякин, а до этого он был первым секретарем Омского Обкома Партии. Вообще-то в СССР проблемами спорта занимались вторые секретари. В областях – вторые секретари обкомов партии. В Москве это второй секретарь горкома партии. В ЦК второй секретарь ЦК партии. Но Манякин спортом интересовался напрямую. В то время, как впрочем, и сейчас, заняв определенную должность чиновники начинали подтягивать в аппарат своих людей. Манякин подтягивал Громыко, а тот в свою очередь своего любимого ученика Виктора Игуменова, 5-кратного чемпиона мира по классической борьбе. И Меньшикова под него убирают. А Меньшиков был доктор медицинских наук, лауреат государственной премии СССР. Он в свое время проиграл борьбу в 1-м Мединституте, хотел быть ректором, а посадили другого – члена парткома. Меньшикова поставили ректором в ГЦОЛИФк. Конечно мединститут и ИФК не сравнимы, 1-й мед это лучший Медвуз страны. И вот теперь было принято решение убрать Меньшикова и перевести его на новую должность. Было принято решение учредить Институт Спорта. Директором его должен был быть В. Л. Сыч, бывший заместитель председателя Спорткомитета СССР. Работал он тогда главным редактором журнала "Научно-спортивный вестник". Потом он стал президентом Федерации Хоккея, в 90-х на него было совершено покушение, машину киллеры расстреляли его убили. Так вот он стал директором Центрального научно-исследовательского института спорта, а заведующим сектором спортивной медицины поставили Меньшикова. И в этом секторе организовали лабораторию спортивной фармакологии, куда меня и приглашали.

ЖМ: Даже не слышал про такую лабораторию и сектор…

СС: Да они просуществовал всего несколько месяцев. Меньшиков мне предложил возглавить лабораторию спортивной фармакологии в его секторе. Я ему сказал: «Вадим Владимирович спасибо за то, что вы такого высокого мнения обо мне, но я считаю и должен вам это сказать поскольку вы в спорте новый человек, а я уже 15 лет в нем — это мертворожденное дитя. Оно не выживет. И поэтому я вынужден отказаться». А было принято официальное постановление Спорткомитета.

ЖМ: Вы считали, что не будет должного финансирования?

СС: Нет я считал, что нет квалифицированных кадров. Некому было работать.

ЖМ: Ну растили бы кадры, воспитывали…

СС: У нас же если задачу поставят, то проблема сразу должна быть решена. Никто не хочет ждать. А это наука, она не терпит скорости. Как-то мы с Виталием Семеновым, директором антидопинговой лаборатории пришли к ректору с зампроректором и представителем фирмы Hewlett-Packard Enterprise, которая давала всю аппаратуру московской лаборатории. Давайте создадим лабораторию во ВНИИФКе и назовем ее лабораторией по определению спецпрепаратов. Со спортсменами будем работать, да еще наркотики у школьников можем определять, зарабатывать на этом можем. И что ректор этот говорит? Когда отдача будет? Я говорю это наука. Не скоро. Но для них сегодня деньги - завтра стулья.
Большим достижением для нашей спортивной науки стало открытие в 1968 г проблемной лаборатории. Постановлением правительства. Секретарь ЦК партии Павлов это продвигал. Подписал председатель Госкомитета по науке и технике академик Владимир Алексеевич Кириллин. 60 с лишним ставок дали. Зарплата первой категории. КН старший научный сотрудник получал 300 рублей. А до этого только лаборатории на кафедрах были.
А тут как раз это постановление Спорткомитета о создании Института Спорта. И на базе нашей лаборатории. Забрали лабораторию физиологии, где Коц работал, лабораторию биохимии, которую Волков возглавлял и лабораторию психологии. Практически половину состава отдали туда. Но я отказался и уговорил проректора по науке Евгения Аракеляна чтобы он перевел меня в проблемную лабораторию к Виктору Селуянову. А так бы я вынужден был идти туда автоматом. Все сотрудники подразделений физиологии, биохимии и психологии так и ушли автоматом в этот НИИ. И через несколько месяцев это все лопнуло, как я и предрекал.

продолжение следует...

Сергей Лисин. Когда допинг продавали в аптеках

 

История падения нашего спорта. Часть вторая. 

От редакции

Перед вами - продолжение большого материала нашего нового автора Сергея Лисина. Первая его часть была опубликована на "Спортфакте" 8 октября. 

На всякий случай напомним: Лисин - конькобежец, специализируется на стайерских дистанциях. Хотя ему уже 37 лет, он продолжает выступать на высоком уровне. И пишет. На наш взгляд, весьма интересно. Итак… 

Истерия омоложения 

Прошла Олимпиада-80, через два с небольшим года похоронили Леонида Ильича, и наступила совсем другая эпоха. Вступил в эту эпоху и советский спорт.

Как это обычно бывает в огромной стране, у всех событий первой половины 80-х имелись триггеры, расположенные в предыдущем олимпийском цикле 1976-1980. Так что придется сделать полшага назад.

Подготовка к олимпийскому 1980 году была крайне нервной. Домашним - летним - Играм предшествовали зимние, на территории США. Все было тихо-мирно, пока не случился афганский кризис, результатом которого стало введение советских войск в Афганистан. Реакция Запада была крайне жесткой, и советские спортсмены в Лейк-Плэсиде ощутили ее в полной мере. В завершение всего наши хоккеисты проиграли хозяевам: эту победу в Штатах помнят до сих пор и называют не иначе как miracle on icе.

Затем случился бойкот московской Олимпиады. Как результат, политическая составляющая большого спорта на следующее четырехлетие оказалась накалена до предела.

В то же время семидесятые годы ознаменовались резким увеличением числа крупных международных стартов у молодых спортсменов.

С 1967-го начали проводиться юниорские чемпионаты Европы по плаванию и мировые первенства по биатлону. В 1970-м был проведен первый официальный юниорский чемпионат Европы по легкой атлетике. В 1974-м присоединились конькобежцы, в 1975-м велогонщики, а с 1976-го - фигуристы.

Кроме того, в ряде видов спорта была снижена возрастная планка для участия спортсменов в Олимпиадах.

Все эти новшества имели, в общем, вполне объяснимые причины - война осталась далеко позади, жизнь потихоньку налаживалась, дети в большинстве развитых стран начинали раньше заниматься спортом, раньше достигали высокого уровня мастерства, и им нужно было где-то соревноваться, чтобы не простаивать, ожидая выхода из молодежных возрастов. Все было логично и понятно, но, как это часто бывает, у нас все истолковали немного по-своему.

Советский спорт в начале 80-х взял курс на омоложение, и помешать этому не могло уже ничто. Вводились возрастные рамки выполнения нормативов, проводились первенства СССР едва ли не среди детей, формировались молодежные сборные, в которые включали даже тех, кто и в юниоры еще не вышел. Возраст после 25 считался теперь пенсионным даже в циклических видах, не говоря о видах сложнокоординационных.

Понятно, когда по всей стране началась такая истерия, целей стали достигать самыми разнообразными способами. Ну, про махинации с возрастом я уже писал, повторяться не буду. Пора, наверное, написать и про допинг.

Как было у них? 

Допинг в любительском спорте по всему миру был, конечно, всегда. На Западе наиболее всего он был распространен в функционально требовательных видах с четкими перспективами ухода в профессионалы.

С какого-то перепугу в нашей прессе стало принято указывать Монреаль-1976 как точку начала проведения допинг-контроля. Это, безусловно, не так - достаточно посмотреть, кто взял бронзу в Мюнхене четырьмя годами ранее у велогонщиков-шоссейников.

Никто не взял. В групповой гонке третьим финишировал испанец Хайме Уэламо, у которого в пробе нашли никетамид ("Корамин"). Тот же самый никетамид лишил бронзы в командной гонке на 100 километров голландскую четверку: один из ее участников так же сдал позитивную пробу. По немного наивным правилам тех лет допинг-контроль проходили только призеры, поэтому, когда встал вопрос о передаче медалей обладателям четвертых мест, – выяснилось, что они вообще проб не сдавали. Вот и осталась бронза Мюнхена в двух шоссейных гонках бесхозной.

Ну и не забудем, что там же, в Мюнхене, впервые попался олимпийский чемпион. Американский пловец Рик ДеМонт выиграл 400-метровку вольным стилем - и был уличен в приеме эфедрина. Астматик, он имел разрешение на использование препарата, о чем заранее уведомил руководство своей сборной, но когда пришла новость о положительной пробе, слушать спортсмена никто не стал. Справедливость восторжествовала лишь через 29 лет: в 2001-м ДеМонту вернули-таки медаль. Впрочем, медалью дело и ограничилось, результаты пересмотрены не были.

При этом самый первый доказанный случай использования допинга на Олимпиадах имел место еще в Мехико-1968, но там был банальный алкоголь при подготовке к стрельбе в современном пятиборье.

Когда на 13-м этапе "Тур де Франс"-1967 от сердечного приступа, вызванного приемом допинга, умер британский профессиональный велогонщик Том Симпсон, французские организаторы решили усилить контроль на всех своих гонках. Нагрянули на любительский "Тур де л'Авенир" - и взяли на запрещенных стимуляторах итальянца Кавальканти, югослава Билича, бельгийца Векса и испанца Маскаро. Так что в европейском велоспорте любители от профиков в допинговых вопросах, как минимум, не отставали.

Более того, готовясь к Олимпиаде в Мюнхене, да и после нее, западные немцы проводили централизованные эксперименты с запрещенными препаратами и массово использовали их, причем в известность спортсменов не ставили. Вскрылось это уже сильно позже, в результате расследования, проведенного в конце нулевых. Как раз там и тогда государственная система раскрылась во всей красе, благо немцы, люди пунктуальные и исполнительные, все тщательно документировали.

А что у нас? 

Эфедриновый конфуз с лыжницей Галиной Кулаковой в Инсбруке-1976 - первый в истории советского спорта. На тех же Играх был еще один случай, но его удалось замять. Следующий скандал случился в 1984-м, когда Татьяна Казанкина отказалась проходить допинг-контроль на легкоатлетических соревнованиях в Париже. А все остальные - уже после развала СССР, и это совсем другая история.

Означает ли это, что допинга у нас не было? Ну, вот у ГДР, например, вообще ни одной позитивной пробы за всю историю страны. Что, не было там допинга? Вопрос риторический.

Но дело в том, что любая попытка, даже будь она предпринята, создать в СССР какую-либо централизованную допинговую систему, была неизбежно обречена на неудачу. Это даже смешно, когда всякие иностранные антидопинговые эксперты, не жившие в нашей стране, говорят о системном подходе.

Системный подход был в Союзе возможен только под расстрельной статьей. Вот тогда - да, тогда сразу начиналась нормальная работа, качественное выполнение своих обязанностей, кропотливый сбор информации и ее анализ. Вот поэтому наши танки быстры, автоматы не ломаются, а ракеты легко преодолевают вражескую систему ПРО, попутно разбрасывая листовки с обидными выражениями на родном языке противника. Потому что все это конструировали, собирали и отлаживали люди, подписавшие такое количество документов о неразглашении, гостайне, личной ответственности и отказе от поездок за рубеж, что они на одних этих подписаниях могли себе нервный тик заработать.

Стоило бы чуть снизить уровень ответственности - никакого системного подхода не было бы и быть не могло бы. В допинговых вопросах - тоже. Вы когда-нибудь слышали, что какого-то тренера сборной СССР отправили на лесоповал за неудачное выступление команды? Что руководителя фабрики, где делали экипировку для сборной, расстреляли за саботаж, выяснив, что его продукция не соответствует мировым стандартам?

Ну, могли пропесочить на партийном собрании. Даже исключить из партии (если он вообще был партийным). Снять с должности. Всё. Про уголовную ответственность в спорте заговорили только в нынешнем году - и то с привязкой к допингу. Когда нас натурально приперли к стенке...

Допинг в Союзе, безусловно, был. Но любые попытки выстроить «сверху» систему его использования разбивались о реализацию подобных инициатив «на местах» - в командах, республиках, регионах. Финальные решения оставались за тренерами и спортсменами, воспринимавшими данные идеи очень по-разному. Заставить человека проглотить таблетку никто не мог, это не спецлечебница, где проверяют, проглотил пациент лекарство или нет. Могли только рекомендовать.

В большом почете был "Фенамин", практиковали гемотрансфузии - впрочем, они тогда еще не были запрещены. Как и во всем мире, в силовых, скоростно-силовых видах и выносливости допинг использовали чаще, сложнокоординационные были практически свободны от этой проблемы. Так, для блокады чувства голода в субъективных видах, сидящих на диетах, традиционно использовались сигареты, а не стимуляторы.

От международных скандалов спасал выездной контроль, результаты которого и определяли - поедет спортсмен за границу или нет. Собственно, только выездной контроль и можно считать некой "системой", под которую попадали абсолютно все, хотя рассматривать его нужно намного проще: страна, не испытывая особых иллюзий, сама защищала себя от дураков, которые порой брались за то, в чем не разбирались.

Без права на ошибку 

Но - важный момент: до того как в начале 80-х началась истерия омоложения спорта, допинг в СССР был уделом элиты. Причем не всей, а лишь той ее части, которой не повезло попасть под соответствующее руководство. Опытные тренеры старой школы работали не спеша, закладывая фундамент базовой подготовки, что позволяло продолжать выступления не один олимпийский цикл. И до поры до времени это было возможно - пока не закрутили возрастные гайки.

После того как был взят курс на омоложение сборных и советского спорта в целом, работать по старинке стало уже нельзя. Спортсмены должны были проживать свои карьеры без права на ошибку, переходя из юношей в юниоры, а затем и во взрослые, без каких-либо провальных сезонов с постоянным ростом результатов. Не нужно забывать, что в Союзе регулярно пересматривали нормативные таблицы присвоения спортивных званий: в подавляющем большинстве случаев - в пользу усложнения результатов. Пресс давил с двух сторон - в циклических видах от тренеров требовали выполнения нормативов мастера спорта к первому году в юниорах, а сам норматив каждые два года поднимали еще выше. И все это, как нетрудно догадаться, сказывалось на зарплате тренера.

Вот именно в этот момент допинговые практики и начали распространяться на молодежный и внутрисоюзный спорт. Причем процесс по сути никем опять-таки не контролировался, каждый тренер принимал решение самостоятельно, а в некоторых случаях такие решения принимали уже спортсмены, ничего не сообщая тренеру.

Критическую роль сыграла и доступность запрещенных препаратов – значительная их часть продавалась в советских аптеках без рецептов.

Продолжение следует...

Сергей Лисин

Сергей Лисин. Все началось, когда Виталий Леонтьевич еще не родился

 

История падения нашего спорта - часть первая.

От редакции

Возможно, вам запомнился материал под заголовком "Первый в мире, кого обвинили в генном допинге", опубликованный "Спортфактом" в самом начале лета. Героем того интервью был 37-летний Сергей Лисин. Действующий конькобежец, человек вдумчивый и много знающий, который поневоле - когда его незаслуженно обвинили в приеме запрещенных препаратов - стал знатоком допинговых вопросов.

Сергей Лисин. Фото из личного архива.

Так вот отныне Лисин - автор "Спортфакта". Мы предложили ему сотрудничество, предоставив полную свободу в выборе тем. Сергей согласился. Сегодня его первый материал - спорный, как нам и хотелось. Обидно, правда, что Лисин - не лучшего мнения о журналистах. Что ж, пусть сам попробует себя в этой роли. Итак…

***

Современная пресса, думается, скандальна по определению. Материалы должны продаваться (точнее, продавать рекламу, расположенную рядом с ними), повышать цитируемость издания через размещение ссылок на статью в соцсетях, раскручивать имя автора.

Спортивная пресса, увы, не избежала общей участи: о суммах контрактов, цвете машин и именах любовниц иные издания пишут куда охотнее и подробнее, чем о соревнованиях. Сказать честно, я не знаю ни одного журналиста, который способен задать атлетам по-настоящему интересные вопросы об их виде спорта, не ограничиваясь шаблонными "Волновались ли вы перед стартом?" и "Как прошел бег?"

Неудивительно, что когда пару лет назад громыхнул допинговый скандал в легкой атлетике, большинство авторов толком не знали, о чем писать. Как следствие - проблему они освещали со своих личностных позиций, с учетом того опыта, который был у каждого в освещении допинговых тем. Опыта, скажем честно, небольшого.

Немногие зубры отечественной спортивной журналистики, общавшиеся со звездами советского, а затем российского спорта не под запись, а иногда и под рюмку, предпочитали хранить молчание. Расскажи они все, что знают, - быть беде, апокалипсису. Хотя нет, пара зубров начала костерить прогнивший Запад, видимо вспомнив приемы и словосочетания тридцатилетней давности, когда разрядка уже закончилась, а перестройка еще не началась.

На самом деле, чтобы понять, откуда растут ноги у нынешней ситуации, нужно копнуть очень глубоко в прошлое. Во времена, когда наш министр спорта Виталий Леонтьевич Мутко еще не родился.

Фармакологический допинг, о котором сейчас так много говорят и пишут, - это лишь один из приемов нечестного ведения борьбы в спорте. Но далеко не единственный. Таблетки, уколы, переливания крови, трансдермальные смеси - все это просто инструменты, которые мошенники используют для достижения победы. Но помимо них есть и другие инструменты, которые к 1958 году, когда родился наш министр, уже вовсю использовались.

Скажи, читатель, честно ли подделывать свидетельство о рождении спортсмена, чтобы он в 20 лет мог выступать среди 18-летних юниоров?

Честно ли фиксировать рекордную попытку в прыжках в длину с превышением скорости ветра, делая вид, что ветер - в пределах допустимой нормы?

Честно ли высверливать диск для метаний, чтобы снизить его вес и выполнить норматив мастера спорта?

А упрятать "по ошибке" в армию спортсмена, отказавшегося выступать за ЦСКА и оформившего отсрочку от службы через общество "Буревестник", - это честно? Потом, конечно, выпустить, извиниться, но ведь цель - сорванный сезон - достигнута...

Чем все это, вовсю практиковавшееся в советском спорте 60-х годов, лучше допинга? И ведь таких примеров было множество. Не верите - спросите у ветеранов, каким было судейство чемпионатов СССР в субъективных видах спорта.

Ну и, конечно, основной вопрос - честно ли было выставлять на Олимпиады профессионалов под маской любителей? Против настоящих любителей, которыми до середины 70-х являлось подавляющее большинство наших соперников.

Советские спортсмены - практически сразу после войны - медленно, но верно начали превращаться в профессионалов. Все они где-то числились - студентами, рабочими, военнослужащими, только вот на местах своей учебы, работы и службы появлялись крайне редко. Процесс этот проходил постепенно, но в итоге все наши сборники стали чистыми профиками с фиктивными записями в трудовой.

И эти чистые профики соревновались с настоящими любителями из Западной Европы. Которые учились, работали и служили, как и полагается любителям.

Так продолжалось примерно до конца 60-х годов, когда к европейским спортивным кругам пришло понимание того, что русские всех немножко обманывают. Слив произошел благодаря восточноевропейским спортсменам, которые всегда были своего рода мостиком между двумя мирами. Правда обычно выплывала наружу на банкетах, подшофе…

Доказать ничего было нельзя. Можно было только ответить аналогичными схемами.

И в Европе начали появляться свои «любители». Проще всего это было организовать через полицию и армию, что и было сделано. Получив возможность тренироваться два раза в день и спать между тренировками, европейские спортсмены очень быстро начали создавать проблемы советским сборным в видах, где лидерство наших еще недавно, казалось, было неоспоримо.

Тут надо понимать, что за прошедшие с окончания войны 30 лет, примерно к середине 70-х, советский спорт изрядно оброс разнообразными деятелями, использовавшими возможности работы в сборных командах для личного обогащения и карьерного роста. Многие из тех, кто поднимал наш спорт после войны, были вытеснены мастерами кабинетных войн и специалистами телефонного права, не понимавшими собственно в спорте практически ничего. Так что к жесткой конкуренции с набиравшими силу европейцами мы были попросту не готовы.

Безусловно, у Союза еще были козыри в рукаве. В середине 70-х по стране, в закрытых городах, были созданы школы-интернаты спортивного профиля (ШИСП), где дети учились по сокращенной программе (уроки по 40 минут вместо 45, отсутствовали труд, музыка, физкультура и еще ряд предметов). Учебный день был распланирован так, что дети успевали выполнить утреннюю тренировку, сходить на занятия и успеть к вечерней. В аттестате зрелости вместо настоящего названия школы - например, ГШИСП (Горьковская школа-интернат спортивного профиля) - писали абстрактный номер. Секретность неудивительна – подобные учебные заведения в любительском спорте существовать не могли.

Спортинтернаты позволили значительно усилить традиционно молодые виды спорта (гимнастику, фигурное катание) и добиться успехов в юниорских возрастах остальных видов. Через спортинтернаты прошло подавляющее большинство наших атлетов (включая автора этих строк), они и сейчас вполне себе функционируют, разве что называются теперь училищами олимпийского резерва (УОР). Аналоги спортинтернатов существовали только в двух странах - ГДР (закрыты сразу после объединения Германии именно по причине несоответствия требованиям любительского спорта) и Китае. Возможно, еще в Северной Корее, но на этот счет у меня нет точных данных.

И тем не менее разрыв между условиями и возможностями, которые были у наших и тем, чем приходилось довольствоваться европейцам, был огромен. Равный нам по силе игрок на мировой спортивной арене появился только в начале 70-х, и это были не США и не Китай.

Американцам, строго говоря, на Олимпиады было наплевать. Да, они периодически их проводили, но долгое время это не влияло на отношение граждан страны к олимпийским видам, на готовность колледжей и университетов эти виды развивать и поддерживать. Коренной перелом, по свидетельству самих американских атлетов, произошел только в 1996 году. Даже триумф сборной США в Лос-Анджелесе-1984 не дал такого толчка, как Атланта.

Китай вообще был охвачен культурной революцией, они там всей страной охотились на воробьев, какое тут развитие большого спорта…

Основные проблемы на мировой спортивной арене с 70-х годов нам все больше и больше создавали атлеты ГДР. Страны, которая, приняв на себя всю мощь удара советских армий в конце войны, очень долго приводила в порядок свою экономику и инфраструктру. А когда более-менее привела - решила развивать спорт уже серьезно.

Немцы пошли гениально простым путем. Они создали немецкую копию советской спортивной системы.

Ключевое слово - немецкую.

Те же спортшколы, интернаты, общества, централизованная подготовка сборных, фиктивные места работы "любителей". В общем, все то же самое, что и в СССР. Но - почти без того "ила", в котором забуксовал советский спорт.

Представьте себе танковый двигатель, заржавевший, несколько лет не смазывавшийся, работающий только на запасе прочности конструкции и материала, из которого она сделана. А немцы, собрав копию, перебирали ее каждый день, обслуживая и потихоньку дорабатывая.

Если в сборную ГДР закупали экипировку, то вся она доходила до спортсменов, а не оседала у жен, детей и любовниц тренерского состава.

Если в сборной ГДР у спортсмена возникали проблемы, ему помогали эти проблемы решить. Пример - трехкратная олимпийская чемпионка Карин Каниа-Энке, сменившая фигурное катание на конькобежный спорт по той причине, что при росте 180 см была слишком высокой для фигуристки. Ее, образно говоря, взяли под ручки и перевели из одной сборной в другую, да еще и гладили по голове, чтобы не плакала. Через два года, в Лэйк-Плэйсиде, она взяла свое первое олимпийское золото.

Карин Каниа-Энке. Фото: Twitter

Плюс ко всему спортсмены ГДР были в обязательном порядке застрахованы от несчастных случаев на тренировках, причем на очень крупные суммы.

Нетрудно догадаться, что расклады на мировой спортивной арене начали очень быстро меняться. И не в пользу СССР.

Располагая меньшим финансовым и человеческим ресурсом, а также крайне ограниченной территорией,  восточные немцы год за годом все больше вытесняли нас с лидирующих позиций в тех видах, где могли. Народу у них было мало, поэтому игровые виды нормально закрывать не получалось, в основном упор шел на личников и командные дисциплины с небольшим количеством участников.

А затем наступили 80-е, умер Брежнев, все стало еще хуже. И вот тогда на сцену - из тени, где он до этого обитал, будучи уделом спортивной элиты, - вышел допинг.

Но об этом - в следующий раз.

туринабол

МОК лишил россиянку Татьяну Белобородову золота Олимпиады-2012

У метательницы молота перепроверки допинг-пробу и обнаружили в ней туринабол.

https://saint-petersburg.ru/m/sport/rubina/352744/

Отзыв разрешения на применение лекарственного препарата Биопарокс

 

Уважаемые коллеги!

В письме № 01и-782/16 от 15 апреля 2016 года Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения в рамках исполнения функции по мониторингу безопасности лекарственных препаратов, находящихся в обращении на территории Российской Федерации, доводит до сведения о прекращении действия регистрационных удостоверений и об отзыве разрешений на применение лекарственного препарат «Биопарокс (МНН:Фузафунгин), аэрозоль для ингаляций дозированный» регистрационное удостоверение № П015629/01 от 16.07.2009, Лаборатории Сервье (Франция).

Решение об отзыве разрешений на применение лекарственных препаратов, содержащих фузафунгин, было принято в связи с озабоченностью по поводу редко возникающих серьезных реакций повышенной чувствительности, включая аллергические и жизнеугрожающие анафилактические реакции, а также с ограниченными доказательствами пользы от применения. В связи с этим фузафунгин-содержащие препараты не будут более выдаваться с ФГБУ «Спецмедснаб ФМБА России».

Прошу Вас с настоящего времени прекратить использование препаратов, содержащих фузафунгин в своей практике. Следует также проинформировать спортсменов о том, что польза от применения вышеуказанного препарата не превалирует над рисками и следует использовать альтернативные методы лечения.

Директор А.П.Середа