THE ATHLETIC BENEFITS OF CAFFEINE

http://www.boxlifemagazine.com/nutrition/the-athletic-benefits-of-caffeine

Caffeine is the most popular drug in the world. It is found in coffee beans, tea leaves, cocoa beans, chocolate and cola nuts, and its use is incredibly widespread. In the U.S. alone, over 100 million Americans consume 400 million cups of coffee per day, equivalent to 146 billion cups of coffee per year, making the United States the leading consumer of coffee in the world. In fact, coffee is the most commonly consumed beverage in the world. Starbucks thanks you.

Because just about everyone is ingesting caffeine in one way or another, and it is so readily available (coffee, tea, energy drinks, etc.) caffeine is no longer on the banned substance list of the International Olympic Committee (it is now listed as a “controlled or restricted substance”). The reason caffeine is so popular is due to its properties, as is it functions as a mild stimulant—more on that later. As such, it helps wake us up and keeps us going when we feel like throwing in the towel. Therefore, it comes as no surprise that athletes are interested in those very same effects as it is applied to their sport. In fact, there are a few companies that are heavily involved in the CrossFit and weightlifting world that have made a business out of selling coffee (such as Caffeine and Kilos and Bulletproof Coffee). So, can caffeine help to enhance your athletic performance?

How does caffeine work?
To understand how caffeine might help you during a WOD, we need to have a quick biology lesson in how the drug works in the first place. Throughout the day, neurons (an electrically excitable cell that processes and transmits information through electrical and chemical signals) are firing in your body, which leads to the build-up of a neurochemical called adenosine. The nervous system uses special receptors to monitor your body’s adenosine levels. As the day wears on, more and more adenosine (a neuromodulator that plays a role in promoting sleep and suppressing arousal) passes through those receptors—and it makes you sleepy. It’s one of the reasons you get tired at night. Caffeine is believed to work by blocking adenosine receptors in the brain and other organs. This reduces the ability of adenosine to bind to the receptors, which would slow down cellular activity, and helps to keep you from getting tired.

But that’s not where coffee’s kick comes from. With the adenosine receptor clogged, neurotransmitters like dopamine and glutamate can get a head start. Adenosine has a calming effect because it slows the activity of nerve cells, whereas caffeine speeds up the activity of cells. Nerve cells that are stimulated by caffeine release the hormone epinephrine (adrenaline), which increases heart rate, blood pressure, and blood flow to muscles, decreases blood flow to the skin and organs, and causes the liver to release glucose.

But the effects of caffeine can only last so long. It takes about four cups of coffee to block half of the brain’s adenosine receptors, so caffeine is quickly removed from the brain. However, continued exposure to caffeine leads to developing a tolerance to it. Tolerance causes the body to become sensitized to adenosine, so withdrawal causes blood pressure to drop, which can result in headaches and other symptoms. Too much caffeine can result in caffeine intoxication, which is characterized by nervousness, excitement, increased urination, insomnia, intestinal complaints, and sometimes hallucinations.

Caffeine and athletic performance
So, caffeine works to reduce fatigue, and increases our heart rate and blood flow to our muscles. It’s no surprise therefore that there have been numerous studies to examine how the effects of caffeine can be tailored to improve an athlete’s performance. Even the U.S. Military has researched the physiological effects of caffeine on hydration and performance, concluding that it “improves cognitive abilities, marksmanship, physical performance and overall vigilance, while preventing fatigue-related injuries and deaths.” From this research the military actually developed a caffeine chewing gum called Stay Alert, with each piece containing 100 milligrams of caffeine, equivalent to a 6-ounce cup of coffee.

SUBSCRIBE TO BOXLIFE MAGAZINE

Starting as long ago as 1978, researchers have been publishing caffeine studies. And in study after study, they concluded that caffeine actually does improve performance. But in what ways?

Enhances endurance levels
Glycogen (a type of sugar in the body) is the principal fuel for muscles and exhaustion occurs when it is depleted. A secondary fuel, which is much more abundantly found in the body, is stored fat. As long as there is still glycogen available, working muscles can utilize fat. Caffeine mobilizes fat stores and encourages working muscles to use fat as a fuel. This delays the depletion of muscle glycogen and allows for a prolongation of exercise. The critical time period in glycogen sparing appears to occur during the first 15 minutes of exercise, where caffeine has been shown to decrease glycogen utilization by as much as 50%. Muscle glycogen is therefore preserved for longer, and is available for use as energy during the later stages of exercise, thus increasing endurance levels and delaying the onset of fatigue. In addition, because caffeine promotes the use of stored fat for energy rather than glycogen, you’ll also benefit from increased fat burning.

May lower an athlete’s perceived level of exertion
As I explained above, caffeine acts as a central nervous system stimulant, producing effects—such as increased heart rate and blood pressure—that can make you feel more alert and energetic. Most experts agree that caffeine’s impact on the nervous system changes one’s perceived level of exertion, making your workout seem easier and allowing you to exercise longer before feeling tired. When you also consider that caffeine aids in reducing the onset of fatigue, it’s not hard to see why you may feel that a workout seems easier, or a weight lighter. A 2013 study published in the European Journal of Sport Science examined caffeine’s effect on an athlete’s rating of perceived exertion (RPE). A group of eleven “resistance-trained individuals” took part in this double-blind, randomized cross-over experimental study whereby they ingested a caffeinated or placebo solution 60 minutes before completing a bout of resistance exercises. The results showed that participants completed significantly greater repetitions to failure, irrespective of exercise, in the presence of caffeine, as well as showing far lower levels of RPE and muscle pain perception.

May reduces the effect of delayed onset muscle soreness (DOMS)
Remember how caffeine blocks the body’s receptors for adenosine, which helps us feel more energized? As it turns out, adenosine is also released by the body in response to inflammation, such as the type that occurs in our muscles after a grueling WOD. So if caffeine is acting to block adenosine, then not only are we going to feel more alert, we’re going to feel less sore after a workout, too. A 2013 study published in the Journal of Strength and Conditioning Research appears to support this. Nine “low caffeine consuming males” were blindly given either caffeine or a placebo one hour prior to completing sets of bicep curls. They received caffeine in proportion to their weight, with the average dose around 385mg. That’s about 2.5 cups of coffee. Then they performed a lot of bicep curls, finishing with a one max-effort set. Over the next few days the participants returned to the lab each day and reported their levels of soreness. Starting on day two, the caffeine group reported significantly lower levels of soreness compared to the placebo group. This difference continued each subsequent day, but was most drastic on days two and three. Soreness to the touch was also drastically different. The placebo group experienced significantly more pain when their biceps were touched up to two days after the test. There are of course some caveats to these findings, namely the fact that all the subjects were males (females may respond differently to caffeine), and they were all low caffeine consumers. The results may not be applicable to regular caffeine users, since they may be less sensitive to caffeine’s effect.

Considerations with caffeine
It is important to remember that despite the apparent benefits of using caffeine, it is still a drug and too much of it can actually have a negative impact on your health and performance. Over-consumption of caffeine can lead to insomnia, indigestion, headaches, irregular or fast heartbeat and dehydration.

A moderate caffeine intake is considered to be 250 mg (milligrams) per day. In research studies, the amount of caffeine that enhances performance ranges from 1.5 to 4 mg per pound of bodyweight taken one hour before exercise.

Recommendations for athlete
If you choose to use caffeine, then here are a few tips that may help you maximize the benefits.

1. Ingest caffeine about 3 – 4 hours before the competition. Although blood levels of caffeine peak much sooner, the maximum caffeine effect on fat stores appears to occur several hours after peak blood levels.

2. Consider decreasing or abstaining from caffeine for 3 – 4 days prior to competition. This allows for any tolerance to caffeine to decrease and helps to ensure the maximum effect of the drug. Be careful though, because this may also lead to caffeine withdrawal.

3. Make sure that you have used caffeine extensively under a variety of training conditions and are thoroughly familiar with how your body reacts to this drug. Never try anything new on competition day.

Антигипоксанты в современной клинической практике

Санкт-Петербургская государственная химико-фармацевтическая академия¹
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И.Мечникова ²
ООО "НТФФ "ПОЛИСАН"³

 

С.В.Оковитый¹, Д.С.Суханов², В.А.Заплутанов³

Гипоксия представляет собой универсальный патологический процесс, сопровождающий и определяющий развитие самой разнообразной патологии. В наиболее общем виде гипоксию можно определить как несоответствие энергопотребности клетки энергопродукции в системе митохондриального окислительного фосфорилирования. Для улучшения энергетического статуса клетки могут быть использованы фармакологические препараты – антигипосанты, представленные основными пятью группами (ингибиторы окисления жирных кислот, сукцинатсодержащие и сукцинатобразующие средства, естественные компоненты дыхательной цепи, искусственные редокс-системы, макроэргические соединения). В статье приведены сведения о механизмах действия, основных эффектах и результатах клинических исследований препаратов, для которых антигипоксическое действие является главным или клинически значимым. Обращено внимание на сукцинатсодержащие препараты, сочетающие свойства сбалансированного полиионного раствора и антигипоксанта (реамберин, цитофлавин, ремаксол), эффективно реализующие свое лечебное действие при самой разнообразной патологии (ишемический инсульт, токсическая, гипоксическая и дисциркуляторная энцефалопатия, инфекционные заболевания, постгипоксические повреждения ЦНС у новорожденных, различные интоксикации и др.).

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 1. Ингибиторы окисления жирных кислот 2. Сукцинатсодержащие и сукцинатобразующие средства 3. Естественные компоненты дыхательной цепи 4. Искусственные редокс-системы 5. Макроэргические соединения Литература

Гипоксия представляет собой универсальный патологический процесс, сопровождающий и определяющий развитие самой разнообразной патологии. В наиболее общем виде гипоксию можно определить как несоответствие энергопотребности клетки энергопродукции в системе митохондриального окислительного фосфорилирования. Причины нарушения продукции энергии в гипоксической клетке неоднозначны: расстройства внешнего дыхания, кровообращения в легких, кислородтранспортной функции крови, нарушения системного, регионарного кровообращения и микроциркуляции, эндотоксемия. Вместе с тем в основе характерных для всех форм гипоксии нарушений лежит недостаточность ведущей клеточной энергопродуцирующей системы – митохондриального окислительного фосфорилирования. Непосредственной же причиной этой недостаточности при подаляющем большинстве патологических состояний является снижение поступления кислорода в митохондрии. В результате развивается угнетение митохондриального окисления. В первую очередь подавляется активность NAD-зависимых оксидаз (дегидрогеназ) цикла Кребса при начальном сохранении активности FAD-зависимой сукцинат-оксидазы, ингибирующейся при более выраженной гипоксии.
Нарушение митохондриального окисления приводит к угнетению сопряженного с ним фосфорилирования и, следовательно, вызывает прогрессирующий дефицит АТФ – универсального источника энергии в клетке. Дефицит энергии составляет суть любой формы гипоксии и обусловливает качественно однотипные метаболические и структурные сдвиги в различных органах и тканях. Уменьшение концентрации АТФ в клетке приводит к ослаблению ее ингибирующего влияния на один из ключевых ферметнов гликолиза – фосфофруктокиназу. Активирующийся при гипоксии гликолиз частично компенсирует недостаток АТФ, однако быстро вызывает накопление лактата и развитие ацидоза с результирующим аутоингибированием гликолиза.
Гипоксия приводит к комплексной модификации функций биологических мембран, затрагивающей как липидный бислой, так и мембранные ферменты. Повреждаются или модифицируются главные функции мембран: барьерная, рецепторная, каталитическая. Основными причинами этого явления служат энергодефицит и активация на его фоне фосфолиполиза и перекисного окисления липидов (ПОЛ). Распад фосфолипидов и ингибирование их синтеза ведут к повышению концентрации ненасыщенных жирных кислот, усилению их перекисного окисления. Последнее стимулируется в результате подавления активности антиоксидантных систем из-за распада и торможения синтеза их белковых компонентов, и в первую очередь, супероксиддисмутазы (СОД), каталазы (КТ), глутатионпероксидазы (ГП), глутатионредуктазы (ГР) и др.
Энергодефицит при гипоксии способствует накоплению Са²⁺ в цитоплазме клетки, поскольку блокируются энергозависимые насосы, выкачивающие ионы Са²⁺ из клетки или закачивающие его в цистерны эндоплазматического ретикулума, а накопление Са²⁺ активирует Са²⁺-зависимые фосфолипазы. Один из защитных механизмов, препятствующий накоплению Са²⁺ в цитоплазме, заключается в захвате Са²⁺ митохондриями. При этом повышается метаболическая активность митохондрий, направленная на поддержание постоянства внутримитохондриального заряда и перекачку протонов, что сопровождается увеличением расхода АТФ. Замыкается порочный круг: недостаток кислорода нарушает энергетический обмен и стимулирует свободнорадикальное окисление, а активация свободнорадикальных процессов, повреждая мембраны митохондрий и лизосом, усугубляет энергодефицит, что, в итоге, может вызвать необратимые повреждения и гибель клетки.
В отсутствии гипоксии некоторые клетки (например, кардиомиоциты) получают АТФ за счет расщепления ацетил-КоА в цикле Кребса, и основными источниками энергии выступают глюкоза и свободные жирные кислоты (СЖК). При адекватном кровоснабжении 60-90% ацетил-КоА образуется за счет окисления свободных жирных кислот, а остальные 10-40% - за счет декарбоксилирования пировиноградной кислоты (ПВК). Примерно половина ПВК внутри клетки образуется за счет гликолиза, а вторая половина – из лактата, поступающего в клетку из крови. Катаболизм СЖК по сравнению с гликолизом требует большего количества кислорода для синтеза эквивалентного числа АТФ. При достаточном поступлении кислорода в клетку глюкозная и жирнокислотная системы энергообеспечения находятся в состоянии динамического равновесия. В условиях гипоксии количество поступающего кислорода недостаточно для окисления жирных кислот. В результате в митохондриях происходит накопление недоокисленных активированных форм жирных кислот (ацилкарнитин, ацил-КоА), которые способны блокировать адениннуклеотидтранслоказу, что сопровождается подавлением транспорта произведенного в митохондриях АТФ в цитозоль и повреждать мембаны клеток, оказываю детергентное действие.
Для улучшения энергетического статуса клетки могут быть использованы несколько подходов:

• повышение эффективности использования митохондриями дефицит­ного кислорода вследствие предупреждения разобщения окисления и фосфорилирования, стабилизации мембран митохондрий
• ослабление ингибирования реакций цикла Кребса, особенно поддержа­ние активности сукцинатоксидазного звена
• возмещение утраченых компонентов дыхательной цепи
• формирование искусственных редокс-систем, шунтирующих перегру­женную электронами дыхательную цепь
• экономизация использования кислорода и снижение кислородного запроса тканей, либо ингибирование путей его потребления, не являю­щихся необходимыми для экстренного поддержания жизне­дея­тель­ности в критических состояниях (нефосфорилирующее фермента­тивное окисление – терморегуляторное, микросомальное и др., неферментативное окисление липидов)
• увеличение образования АТФ в ходе гликолиза без увеличения продукции лактата
• снижение расходования АТФ на процессы, не определяющие экстрен­ное поддержание жизнедеятельности в критических ситуациях (различные синтетические востановительные реакции, функциони­рование энергозависимых транспортных систем и т.д.)
• введение извне высокоэнергетических соединений

В настоящее время одним из путей реализации этих подходов является применение препаратов – антигипоксантов.

Классификация антигипоксантов
(Оковитый С.В., Смирнов А.В., 2005)

1. Ингибиторы окисления жирных кислот
2. Сукцинатсодержащие и сукцинатобразующие средства
3. Естественные компоненты дыхательной цепи
4. Искусственные редокс-системы
5. Макроэргические соединения

Пионером в разработке антигипоксантов в нашей стране была кафедра фармакологии Военно-медицинской академии. Еще в 60-х годах на ней под руководством профессора В.М. Виноградова были созданы первые антигипоксанты с поливалентным действием: гутимин, а затем амтизол, активно изучавшиеся впоследствие под руководством профессоров Л.В. Пастушенкова, А.Е. Александровой, А.В. Смирнова. Эти препараты показали высокую эффективность, но, к сожалению, в настоящее время они не производятся и не применяются в медицинской практике.

1. Ингибиторы окисления жирных кислот

Средствами, близкими по фармакологическим эффектам (но не по строению) к гутимину и амтизолу, являются препараты – ингибиторы окисления жирных кислот, использующиеся в настоящее время преимущественно в комплексной терапии ишемической болезни сердца. Среди них выделяют пря­мые ингибиторы карнитин-пальмитоилтрансферазы-I (пергекселин, этомоксир), парциальные ингибиторы окисления жирных кислот (ранолазин, триметазидин, мельдоний), и непрямые ингибиторы окисления жирных кислот (карнитин).
Пергекселин и этомоксир способны угнетать активность карнитин-пальмитоилтрансферазы-I, нарушая таким образом перенос длинноцепочечных ацильных групп на карнитин, что приводит к блокаде образования ацил­карни­тина. Вследствие этого падает внутримитохондриальный уровень ацил-КоА и уменьшается NADЧН₂/NAD соотношение, что сопровождается повышением активности пируватдегидрогеназы и фосфофруктокиназы, а следовательно стимуляцией окисления глюкозы, что яввляется более энергетически выгодным по сравнению с окислением жирных кислот.
Пергекселин назначается перорально в дозах 200-400 мг в сут длитель­ностью до 3-х месяцев. Препарат может комбинироваться с антиангинальными пре­паратами, однако, его клиническое применение ограничивается неблаго­прият­ными эффектами – развитием нейропатии и гепатотоксичностью. Этомоксир используют в дозе 80 мг в сут длительностью до 3-х мес, однако, вопрос о безопасности препарата окончательно не решен, учитывая тот факт, что он является необратимым ингибитором карнитин-пальмитоил­трансферазы-I.
Триметазидин, ранолазин и мельдоний относят к парциальным ингиби­торам окисления жирных кислот. Триметазидин (Предуктал) блокирует 3-кетоацилтиолазу, один из ключевых ферментов окисления жирных кислот. В результате тормозится окисление в митохондриях всех жирных кислот - как длинноцепочечных (количество атомов углерода больше 8), так и короткоцепочечных (количество атомов углерода меньше 8), однако, никаким образом не изменяется накопление активированных жирных кислот в митохондриях. Под влиянием триметазидина увеличивается окисление пирувата и гликолитическая продукция АТФ, уменьшается концентрация АМФ и АДФ, тормозится накопление лактата и развитие ацидоза, подавляется свободно­радикальное окисление.
В настоящее время препарат применяется при ишемической болезни сердца, а также других заболеваниях, в основе которых лежит ишемия (напри­мер, при вестибулокохлеарной и хориоретинальной патологии). Получены свидетельства эффективности препарата при рефрактерной стенокардии. В комплексном лечении ИБС препарат назначается в виде лекарственной формы с замедленным высвобождением в разовой дозе 35 мг 2 раза в день, продолжительность курса может достигать 3 мес.
В европейском рандомизированном клиническом исследовании (РКИ) триметазидина (TEMS) у больных со стабильной стенокардией применение препарата способствовало уменьшению частоты и продолжительности эпизодов ишемии миокарда на 25%, что сопровождалось повышением толерантности больных к физической нагрузке. Назначение препарата в сочетании с І-адреноблокаторами (БАБ), нитратами и блокаторами кальциевых каналов (БКК) способствовует повышению эффективности антиангинальной терапии.
Раннее включение триметазидина в комплексную терапию острого периода инфаркта миокарда (ИМ) способствует ограничению размера некроза миокарда, предотвращает развитие ранней постинфарктной дилатации левого желудочка, увеличивает электрическую стабильность сердца, не влияя на параметры ЭКГ и вариабельность сердечного ритма. В то же время, в рамках крупного РКИ EMIР–FR, не подтвердилось ожидаемое положительное влияние короткого курса внутривенного введения препарата на долгосрочную, госпитальную смертность и частоту комбинированной конечной точки у больных с ИМ. Однако, триметазидин достоверно снижал частоту затяжных ангинозных приступов и рецидивов ИМ у больных, перенесших тромболизис.
У пациентов, перенесших ИМ, дополнительное включение триметазидина с модифицированным высвобождением в стандартную терапию позволяет достичь уменьшения числа приступов стенокардии, сокращения применения короткодействующих нитратов и повысить качество жизни (исследование ПРИМА).
В небольшом РКИ получены первые данные об эффективности триметазидина у больных с ХСН. Показано, что длительный прием препарата (20 мг 3 раза в сутки на протяжении примерно13 мес) улучшает функциональный класс и сократительную функцию левого желудочка у больных сердечной недостаточностью. В российском исследовании ПРЕАМБУЛА у больных с сочетанной патологией (ИБС+ХСН II-III ФК) триметазидин (35 мг 2 раза в сут) продемонстрировал способность несколько уменьшать ФК ХСН, улучшать клиническую симптоматику и переносимость физической нагрузки у таких больных. Однако, для окончательного определения места триметазидина для лечения больных с ХСН требуются дополнительные исследования.
Побочные эффекты при приеме препарата редки (дискомфорт в области желудка, тошнота, головная боль, головокружения, бессонница).
Ранолазин (Ранекса) также является ингибитором окисления жирных кислот, хотя, его биохимическая мишень пока не установлена. Он оказывает антиишемический эффект вследствие ограничения использования в качестве энергетического субстрата СЖК и повышения использования глюкозы. Это приводит к образованию большего количества АТФ на единицу потребленного кислорода.
Ранолазин обычно используется в комбинированной терапии больных ИБС вместе с антиангинальными препаратами. Так, в РКИ ERICA показана антиангинальная эффективность ранолазина у больных со стабильной стенокардией, имевших приступы, несмотря на прием максимально рекомендуемой дозы амлодипина. У женщин влияние ранолазина на тяжесть симптомов стенокардии и толерантность к нагрузке ниже, чем у мужчин.
Результаты РКИ MERLIN-TIMI 36, проводившегося для уточнения влияния ранолазина (внутривенно, затем перорально 1 г в сут) на частоту сердечно-сосудистых событий у больных с острым коронарным синдромом продемонстрировали, что ранолазин уменьшает выраженность клинических симптомов, однако не влияет на долгосрочный риск смерти и ИМ у пациентов с ИБС.
В этом же исследовании была обнаружена антиаритмическая активность ранолазина у больных ОКС без подъема сегмента ST в течение первой недели после их госпитализации (уменьшение числа эпизодов желудочковой и суправентрикулярной тахикардии). Предполагается, что этот эффект ранолазина связан с его способностью ингибировать позднюю фазу натриевого потока внутрь клетки во время реполяризации (поздний ток I_Na), что вызывает снижение концентрации внутриклеточного Na⁺ и перегрузки кардиомиоцитов Ca²⁺, предотвращая развитие как механической дисфункции миокарда, сопровождающей ишемию, так и к его электрической нестабильности.
Ранолазин обычно не вызывает выраженных побочных эффектов и не оказывает существенного влияния на ЧСС и АД, однако при применении относительно высоких доз и при комбинировании с БАБ или БКК каналов могут наблюдаются умеренно выраженные головные боли, головокружения, астенические явления. Кроме того, возможность увеличения препаратом интервала QT, накладывает определенные ограничения на его клиническое использование.
Мельдоний (Милдронат) обратимо ограничивает скорость биосинтеза карнитина из его предшественника – γ-бутиробетаина. Вследствие этого нарушается карнитин-опосредованный транспорт длинноцепочечных жирных кислот через мембраны митохондрий без воздействия на метаболизм короткоцепочечных жирных кислот. Это означает, что мельдоний практически не способен оказывать токсического действия на дыхание митохондрий, так как не может полностью блокировать окисления всех жирных кислот. Частичная блокада окисления жирных кислот включает альтернативную систему производства энергии - окисление глюкозы, которая значительно эффективнее (на 12%) использует кислород для синтеза АТФ. Кроме того, под влиянием мельдония повышается концентрация γ-бутиробетаина, способного индуцировать образование NO, что приводит к уменьшению общего периферического сопротивления сосудов (ОПСС).
Мельдоний, так и триметазидин, при стабильной стенокардии уменьшает частоту приступов стенокардии, повышает толерантность больных к физической нагрузке и снижает потребление короткодействующего нитроглицерина. Препарат малотоксичен, не вызывает существенных побочных эффектов, однако, при его использовании могут отмечаться кожный зуд, высыпания, тахикардия, диспепсические явления, психомоторное возбуждение, снижение АД.
Карнитин (витамин В_т) является эндогенным соединением и образуется из лизина и метионина в печени и почках. Он играет важную роль в переносе длинноцепочечных жирных кислот через внутреннюю мембрану митохондрий, в то время как активация и проникновение низших жирных кислот происходит без картинитина. Кроме того, карнитин играет ключевую роль в образовании и регуляции уровня ацетил-КоА.
Физиологические концентрации карнитина обладают насыщающим действием на карнитин-пальмитоилтрансферазу I, а увеличение дозы препарата не повышает транспорт ацильных групп жирных кислот в митохондрии при участии данного фермента. Однако, это приводит к активации карнитин-ацилкарнитинтранслоказы (которая не насыщается физиологическими концентрациями карнитина) и падению внутримитохондриальной концентрации ацетил-КоА, который транспортируется в цитозоль (через образование ацетилкарнитина). В цитозоле избыток ацетил-КоА подвергается воздействию ацетил-КоА-карбоксилазы с образованием малонил-КоА, который обладает свойствами непрямого ингибитора карнитин-пальмитоилтрансферазы I. Уменьшение же интрамитохондриального ацетил-КоА коррелирует с повышением уровня пируватдегидрогеназы, которая обеспечивает окисление пирувата и ограничивает продукцию лактата. Таким образом, антигипоксическое действие карнитина связано с блокадой транспорта жирных кислот в митохондрии, является дозозависимым и проявляется при назначении высоких доз препарата, в то время как низкие дозы обладают лишь специфическим витаминным действием.
Одно из самых больших РКИ с применением карнитина – CEDIM. При проведении его было показано, что длительная терапия карнитином в достаточно высоких дозах (9 г. 1 раз в сут 5 дней с последующим переходом на пероральный прием 2 г 3 раза в сут 12 мес) у больных с ИМ ограничивает дилатацию левого желудочка. Кроме того положительный эффект от применения препарата получен при тяжелых черепно-мозговых травмах, гипоксии плода, отравлении угарным газом и т.д., однако большая вариабельность курсов применения и не всегда адекватная дозовая политика затрудняют интерпретацию результатов таких исследований.

2. Сукцинатсодержащие и сукцинатобразующие средства

2.1. Сукцинатсодержащие средства

Практическое использование в качестве антигипоксантов находят препараты, поддерживающие при гипоксии активность сукцинатоксидазного звена. Это FAD-зависимое звено цикла Кребса, позднее угнетающееся при гипоксии по сравнению с NAD-зависимыми оксидазами, может определенное время подерживать энергопродукцию в клетке при условии наличия в митохондриях субстрата окисления в данном звене – сукцината (янтарной кислоты). Сравнительный состав препаратов приведен в табл.1.
В последние годы установлено, что янтарная кислота реализует свои эффекты не только как интермедиант различных биохимических циклов, но и как лиганд орфанных рецепторов (SUCNR1, GPR91), расположенных на цитоплазматической мембране клеток и сопряженных с G-белками (G_i/G_o и G_q). Эти рецепторы обнаружены во многих тканях, впервую очередь в почках (эпителий проксимальных канальцев, клетки юкстагломерулярного аппарата), а также в печени, селезенке, сосудах. Активация этих рецепторов сукцинатом, присутствующем в сосудистом русле, увеличивает реабсорбцию фосфата и глюкозы, стимулирует глюконеогенез, повышает артериальное давление (через непрямое увеличеие образования ренина). Некоторые эффекты янтарной кислоты представлены на рис.1.

Таблица 1. Сравнительный состав
сукцинатсодержащих препаратов

Компонент препарата	Реамберин (400 мл)	Ремаксол (400 мл)	Цитофлавин (10 мл)	Оксиметил­этилпиридина сукцинат (5 мл)
ПАРЕНТЕРАЛЬНЫЕ ФОРМЫ
Янтарная кислота	2112 мг	2112 мг	1000 мг	-
Оксиметилэтилпиридина сукцинат	-	-	-	250 мг
N-метилглюкамин	3490 мг	3490 мг	1650 мг	-
Никотинамид	-	100 мг	100 мг	-
Инозин	-	800 мг	200 мг	-
Рибофлавина мононуклеотид	-	-	20 мг	-
Метионин	-	300 мг	-	-
NaCl	2400 мг	2400 мг	-	-
KCl	120 мг	120 мг	-	-
MgCl	48 мг	48 мг	-	-
ПЕРОРАЛЬНЫЕ ФОРМЫ
Янтарная кислота	-	-	300 мг	100-150 мг
Оксиметилэтилпиридина сукцинат	-	-	-	-
Никотинамид	-	-	25 мг	-
Инозин	-	-	50 мг	-
Рибофлавина мононуклеотид	-	-	5 мг	-

Рис.1. Некоторые эффекты экзогенно вводимой янтарной кислоты

Одним из препаратов, созданных на основе янтарной кислоты является реамберин – представляющий собой сбалансированный полиионный раствор с добавлением смешанной натрий N-метилглюкаминовой соли янтарной кислоты (до 15 г/л).
Инфузия реамберина сопровождается повышением рН и буферной ем­кости крови, а также ощелачиванием мочи. В дополнение к анти­гипо­ксантной активности, реамберин обладает дезинтоксикационным (при различных интоксикациях, в частности, алкоголем, противотуберкулезными препаратами) и антиоксидантным (за счет активации ферментативного звена антиоксидантной системы) действием. Прерат используется при разлитом перитоните с синдромом полиорганной недостаточности, тяжелой сочетанной травме, острых нарушениях мозгового кровообращения (по ишемическому и геморрагическому типу), операциях прямой реваскуляризации на сердце.
Применение реамберина у больных с многососудистым поражением коронарных артерий при аорто-маммарно-коронарном шунтировании с пласти­кой левого желудочка и/или протезированием клапанов и использованием экстракорпорального кровообращения в интраоперационом периоде позволяет снизить частоту различных осложнений в раннем послеоперационном периоде (в том числе реинфарктов, инсультов, энцефалопатии).
Использование реамберина на этапе выведения из анестезии приводит к укорочению периода пробуждения пациентов, сокращению времени восстанов­ления двигательной активности и адекватного дыхания, ускорению восстанов­ления функций головного мозга.
Показана эффективность реамберина (сокращение длительности и тяжес­ти основных клинических проявлений заболевания) при инфекционных заболе­ваниях (грипп и ОРВИ, осложненные пневмонией, острые кишечные инфек­ции), обусловленная его высоким детоксицирующим и непрямым антиокси­дантным действием.
Побочных эффектов у препарата немного, в основном это кратковре­менное чувство жара и покраснение верхней части тела. Противопоказан реам­бе­рин при состояниях после черепно-мозговых травм, сопровождающихся отеком мозга.
Комбинированным антигипоксическим действием обладает препарат цитофлавин (янтарная кислота, 1000 мг + никотинамид, 100 мг + рибофлавина мононуклеотид, 20 мг + инозин, 200 мг). Основное антигипоксическое действие янтарной кислоты в данной рецептуре дополняется рибофлавином, способным за счет своих коферментных свойств увеичивать активность сукцинат­дегидрогеназы и обладающим непрямым антиоксидантным действием (за счет восстановления окисленного глутатиона). Предполагается, что входящий в состав никотинамид активирует NAD-зависимые ферментые системы, однако этот эффект менее выражен, чем у NAD. За счет инозина достигается увеличение содержания общего пула пуриновых нуклеотидов, необходимых не только для ресинтеза макроэргов (АТФ и ГТФ), но и вторичных мессенджеров (цАМФ и цГМФ), а также нуклеиновых кислот. Определенную роль может играть способность инозина несколько подавлять активность ксантиноксидазы, уменьшая тем самым продукцию высокоактивных форм и соединений кислорода. Однако, по сравнению с другими компонентами препарата, эффекты инозина отсрочены во времени.
Основное применение цитофлавин нашел при гипоксических и ишеми­ческих повреждениях ЦНС (ишемический инсульт, токсическая, гипоксическая и дисциркуляторная энцефалопатия), а также в терапии различных патологи­ческих состояний, в том числе в комплексном лечении больных, находящихся в критическом состоянии. Так, применение препарата обеспечивает сниже­ние летальности у пациентов с острым нарушением мозгового кровообращения до 4,8-9,6%, против 11,7-17,1% у больных, не получавших препарат.
В достаточно крупном РКИ, включавшем 600 пациентов с хронической ишемией головного мозга, цитофлавин продемонстрировал способность умень­шать когнитивно-мнестические расстройства и неврологические нару­шения; восстанавливать качество сна и повышать качество жизни.
Клиническое применение цитофлавина для профилактики и лечения постгипоксических поражений ЦНС у недоношенных новорожденных, перенес­ших церебральную гипоксию/ишемию, позволяет снизить частоту и выражен­ность неврологических осложнений (тяжелые формы перивентри­кулярных и внутрижелудочковых кровоизлияний, перивентрикулярные лейко­маляции). Использование цитофлавина в остром периоде перинатального поражения ЦНС позволяет достичь более высоких индексов психического и моторного развития детей на первом году жизни. Показана эффективность препарата у детей при бактериальных гнойных менингитах и вирусных энцефалитах.
Побочные эфекты цитофлавина включают гипогликемию, гиперури­кемию, гипертензивные реакции, инфузионные реакции при быстром струйном введении (чувство жара, сухость во рту).
Ремаксол – оригинальный препарат, сочетающий свойства сбаланси­рован­ного полиионного раствора (в состав которого дополнительно введены метионин, рибоксин, никотинамид и янтарная кислота), антигипоксанта и гепато­торопного средства.
Антгипоксический эффект ремаксола сходен с таковым реамберина. Янтарная кислота оказывает антигипоксическое действие (поддержание актив­ности сукцинатоксидазного звена) и непрямое антиоксидантное (сохраниение пула восстановленного глутатиона), а никотинамид активирует NAD-зависимые ферментые системы. Благодаря этому происходит как активация синтетических процессов в гепатоцитах, так и поддержание их энергетического обеспечения. Кроме того, предполагается, что янтарная кислота может выступать как паракринный агент, выделяемый поврежденными гепатоцитами (например, при ишемии), оказывающий воздействие на перициты (клетки Ито) в печени через SUCNR1 рецепторы. Это обусловливает активацию перицитов, обеспечи­вающих синтез компонентов внеклеточного матрикса, участвующих в метаболизме и регенерации клеток печеночной паренхимы.
Метионин активно включается всинтез холина, лецитина и других фосфолипидов. Кроме того, под влиянием метионин аденозилтрансферазы из метионина и АТФ образуется в организме S-аденозилметионин (SAM).
Эффект инозина был рассмотрен выше, однако, стоит упомянуть о том, что он обладает и свойствами нестероидного анаболика, ускоряющего репара­тивную регенерацию гепатоцитов.
Наиболее заметное действие ремаксол оказывает на проявления токсемии, а также цитолиза и холестаза, что позволяет его использовать в качестве универсального гепатотропного препарата при различных поражениях печени как в лечебных, так и в лечебно-профилактических схемах. Эффективность препарата установлена при вирусных (ХВГС), лекарственных (противотуберку­лезными агентами) и токсических (этанолом) поражениях печени.
Подобно экзогенно вводимому SAM, ремаксол обладает мягким антидепрессивным и антиастеническим эффектом. Кроме того, при острых алкогольных интоксикациях препарат снижает частоту развития и длительность алкогольного делирия, сокращает сроки пребывания больных в ОРИТ и общую продолжительность лечения.
В качестве комбинированного сукцинатсодержащего препарата может рассматриваться оксиметилэтилпиридина сукцинат (мексидол, мексикор) - представляющий собой комплекс сукцината с антиоксидантом эмоксипином, обладающим относительно слабой антигипоксической активностью, но увели­чи­вающим транспорт сукцината через мембраны. Подобно эмоксипину, оксиметилэтилпиридина сукцинат (ОМЭПС) является ингибитором свободно­радикальных процессов, но оказывает более выраженное антигипоксическое действие. Основные фармакологические эффекты ОМЭПС можно суммировать следующим образом:

• активно реагирует с перекисными радикалами белков и липидов, уменьшает вязкость липидного слоя клеточных мембран
• оптимизирует энергосинтезирующие функции митохондрий в условиях гипоксии
• оказывает модулирующее действие на некоторые мембрансвязанные ферменты (фосфодиэстеразу, аденилатциклазу), ионые каналы, улучшает синаптическую передачу
• блокирует синтез некоторых простагландинов, тромбоксана и лейкотриенов
• улучшает реологические свойства крови, подавляет агрегацию тромбоцитов

Основные клинические испытания ОМЭПС были проведены по изучению его эффективности при расстройствах ишемического генеза: в остром периоде ИМ, ИБС, острых нарушениях мозгового кровообращения, дисциркуляторной энцефалопатии, вегетососудистой дистонии, атеросклеротических нарушениях функций мозга и других состояниях, сопровождающихся гипоксией тканей.
Максимальная суточная доза не должна превышать 800 мг, разовая – 250 мг. Обычно ОМЭПС хорошо переносится. У некоторых больных возможно появление тошноты и сухости во рту.
Продолжительность приема и выбор индивидуальной дозы зависят от тяжести состояния больного и эффективности терапии ОМЭПС. Для вынесения окончательного суждения об эффективности и безопасности препарата необходимо проведение крупных РКИ.

2.2. Сукцинатобразующие средства

Со способностью превращаться в сукцинат в цикле Робертса (g-аминобутиратном шунте) связано и противогипоксическое действие оксибутирата натрия, хотя оно и не очень выражено. Трансаминирование g-аминомасляной кислоты (ГАМК) с ±-кетоглутаровой кислотой является основным путем метаболической деградации ГАМК. Образующийся по ходу нейрохимической реакции полуальдегид янтарной кислоты с помощью cукцинатсемиальдегиддегидрогеназы при участии NAD окисляется в янтарную кислоту, которая включается в цикл трикарбоновых кислот. Этот процесс протекает преимущественно в нервной ткани, однако, в условиях гипоксии он может реализовываться и в других тканях.
Такое дополнительное действие весьма полезно при использовании оксибутирата натрия (ОН) в качестве общего анестетика. В условиях тяжелой циркуляторной гипоксии оксибутират (в высоких дозах) в очень короткие сроки успевает запустить не только клеточные адаптационные механизмы, но и подкрепить их перестройкой энергетического обмена в жизненно важных органах. Поэтому не стоит ожидать сколько-нибудь заметного эффекта от введения малых доз анестетика.
Благоприятное действие ОН при гипоксии обусловлено тем, что он активирует энергетически более выгодный пентозный путь обмена глюкозы с ориентацией его на путь прямого окисления и образования пентоз, входящих в состав АТФ. Помимо этого, активация пентозного пути окисления глюкозы создает повышенный уровень NADPЧН, как необходимого кофактора синтеза гормонов, что особенно важно для функционирования надпочечников. Изменение гормонального фона при введении препарата сопровождается повышением в крови содержания глюкозы, которая дает максимальный выход АТФ на единицу использованного кислорода и способна поддерживать продукцию энергии в условиях недостатка кислорода.
Мононаркоз ОН представляет собой минимально токсичный вид общей анестезии и поэтому имеет наибольшую ценность у больных в состоянии гипоксии различной этиологии (тяжелая острая легочная недостаточность, кровопотеря, гипоксические и токсические повреждения миокарда). Он также показан у пациентов с различными вариантами эндогенной интоксикации, сопровождающимися оксидативным стрессом (септические процессы, разлитой перитонит, печеночная и почечная недостаточность).
Побочные эффекты при применении препаратов редки, в основном при внутривенном введении (двигательное возбуждение, судорожные подергивания конечностей, рвота). Эти неблагоприятные явления при применении окси­бутирата могут быть предупреждены во время премедикации метоклопрамидом или купированы прометазином (дипразином).
С обменом сукцината частично связан также противогипоксический эффект полиоксифумарина, представляющего собой коллоидный раствор для внутривенного введения (полиэтиленгликоль с добавлением NaCl, MgCl, KI, а также фумарата натрия). Полиоксифумарин содержит один из компонентов цикла Кребса – фумарат, хорошо проникающий через мембраны и легко утилизируемый в митохондриях. При наиболее жесткой гипоксии происходит обращение терминальных реакций цикла Кребса, то есть они начинают протекать в обратном направлении, и фумарат превращается в сукцинат с накоплением последнего. При этом обеспечивается сопряженная регенерация окисленного NAD из его восстановленной при гипоксии формы, и, следовательно, возможность энергопродукции в NAD-зависимом звене митохондриального окисления. При уменьшении глубины гипоксии направление терминальных реакций цикла Кребса меняется на обычное, при этом накопившийся сукцинат активно окисляется в качестве эффективного источника энергии. В этих условиях и фумарат преимущественно окисляется после превращения в малат.
Введение полиоксифумарина приводит не только к постинфузионной гемодилюции, в результате которой уменьшается вязкость крови и улучшаются ее реологические свойства, но и повышению диуреза и проявлению дезинтоксикационного действия. Входящий в состав фумарат натрия оказывает антигипоксическое действие.
Кроме того, полиоксифумарин используется в качестве компонента перфузионной среды для первичного заполнения контура аппарата искусственного кровообращения (11%-30% объема) при операциях коррекции пороков сердца. При этом включение препарата состав перфузата положительно влияет на стабильность гемодинамики в постперфузионном периоде, снижает потребность в инотропной поддержке.
Конфумин – 15% раствор фумарата натрия для инфузий, обладающий заметным антигипоксическим действием. Обладает определенным кардиотони­ческим и кардиопротекторным действием. Используется при различных гипо­кси­ческих состояниях (гипоксия при нормоволемии, шок, тяжелые интокси­кации), в том числе в тех случаях, когда противопоказано введение больших объемов жидкости и другие инфузионные препараты с антигипоксическим действием не могут быть использованы.

3. Естественные компоненты дыхательной цепи

Практическое применение нашли и антигипоксанты, представляющие собой естественные для организма компоненты дыхательной цепи митохондрий, участвующие в переносе электронов. К ним относится цитохром С (Цитомак) и убихинон (Убинон). Даные препараты, в сущности, выполняют функцию заместительной терапии, поскольку при гипоксии из-за структурных нарушений митохондрии теряют часть своих компонентов, включая переносчики электронов.
В экспериментальных исследованиях доказано, что экзогенный цитохром С при гипоксии проникает в клетку и митохондрии, встраивается в дыха­тель­ную цепь и способствует нормализации энергопродуцирующего окислительного фосфорилирования.
Цитохром С может быть полезным средством комбинированной терапии критических состояний. Показана высокая эффективность препарата при отравлении снотворными средствами, окисью углерода, токсических, инфек­ционных и ишемических повреждениях миокарда, пневмониях, нарушениях мозгового и периферического кровообращения. Применяют также при асфиксии новорожденных и инфекционном гепатите. Обычная доза препарата составляет 10-15 мг внутривенно, внутримышечно или внутрь (1-2 раза в день).
Комбинированным препаратом, содержащим цитохром С является энергостим. В его состав помимо цитохрома С (10 мг) входят никотинамид­динуклеотид (0,5 мг) и инозин (80 мг). Данная комбинация обладает аддитив­ным эффектом, где эффекты NAD и инозина дополняют антигипоксическое действие цитохрома С. При этом экзогенно вводимый NAD несколько уменьшает дефицит цитозольного NAD и восстанавливает активность NAD–зависимых дегидрогеназ, участвующих в синтезе АТФ, способствует интенси­фикации работы дыхательной цепи. За счет инозина достигается увеличение содержания общего пула пуриновых нуклеотидов. Препарат предлагается применять при ИМ, а также при состояниях, сопровождающихся развитием гипоксии, однако доказательная база на настоящий момент достаточно слабая.
Убихинон (кофермент Q₁₀) - кофермент, широко распространенный в клетках организма, представляющий собой производное бензохинона. Основная часть внутриклеточного убихинона сконцентрирована в митохондриях в окисленной (СоQ), восстановленной (СоН₂, QH₂) и полувосстановленной формах (семихинон, СоН, QH). В небольшом количестве он присутствует в ядрах, эндоплазматическом ретикулуме, лизосомах, аппарате Гольджи. Как и токоферол, убихинон в наибольших количествах содержится в органах с высокой интенсивностью метаболизма – сердце, печени, почках.
Он является переносчиком электронов и протонов от внутренней к наружной стороне мембраны митохондрий, компонентом дыхательной цепи, а также способен выполнять роль антиоксиданта.
Убихинон (Убинон) в основном может быть использован в комплексной терапии больных ишемической болезнью сердца, при ИМ, а также у пациентов с хронической сердечной недостаточностью (ХСН).
При использовании препарата у больных с ИБС улучшается клиническое течение заболевания (преимущественно у больных I-II функционального класса), снижается частота приступов; увеличивается толерантность к физической нагрузке; повышается в крови содержание простациклина и снижается тромбоксана. Однако, необходимо учитывать, что сам препарат не приводит к увеличению коронарного кровотока и не способствует уменьшению кислородного запроса миокарда (хотя и может давать небольшой брадикардитический эффект). Вследствие этого антиангинальный эффект препарата проявляется через некоторое, иногда довольно значительное время (до 3-х мес).
В комплексной терапии больных с ИБС убихинон может сочетаться с БАБ и ингибиторами ангиотензинпревращающего фермента. При этом снижается риск развития левожелудочковой сердечной недостаточности, нарушений сердечного ритма. Препарат малоэффективен у больных с резким снижением толерантности к физической нагрузке, а также при наличии высокой степени склеротического стенозирования коронарных артерий.
При ХСН использование убихинона в сочетании с дозированной физической нагрузкой (особенно в высоких дозах, до 300 мг в сут) позволяет увеличить мощность сокращений левого желудочка и улучшить эндотелиальную функцию. Достоверное положительное влияние препарат оказывает на функциональный класс больных с ХСН и число госпитализаций.
Следует отметить, что эффективность убихинона при ХСН в значительной мере зависит от его плазменного уровеня, определяемого, в свою очередь, метаболическими потребностями различных тканей. Предполагается, что упомянутые выше положительные эффекты препарата проявляются только при превышении концентрации коэнзима Q₁₀ в плазме свыше 2,5 мкг/мл (нормальная концентрация примерно 0,6-1,0 мкг/мл). Этот уровень достигается при назначении высоких доз препарата: прием 300 мг в сут коэнзима Q₁₀ дает 4-х кратное повышение его уровня в крови от исходного, но не при использовании низких доз (до 100 мг в сут). Поэтому, хотя ряд исследований при ХСН выполнялся с назначением пациентам убихинона в дозах 90-120 мг в сут, по-видимому, наиболее оптимальным при данной патологии следует считать использование высокодозовой терапии.
Согласно результатам небольшого пилотного исследования лечение убихиноном редуцирует выраженность миопатических симптомов у пациентов, получающих статины, уменьшает мышечную боль (на 40%) и улучшает ежедневную активность (на 38%) в отличие от токоферола, оказавшегося неэффективным.
Препарат обычно хорошо переносится. Иногда возможны тошнота и расстройства стула, беспокойство и инсомнии, в этом случае прием препарата прекращают.
В качестве производного убихинона может рассматриваться идебенон, который по сравнению с коэнзимом Q₁₀ обладает меньшим размером (в 5 раз), меньшей гидрофобностью и большей антиоксидантной активностью. Препарат проникает через гемато-энцефалический барьер и в значительных количествах распределяется в ткани мозга. Механизм действия идебенона сходен с таковым убихинона. Наряду с антигипоксическим и антиоксидантным эффектами он оказывает мнемотропное и ноотропное действие, развивающееся после 20-25 дней лечения. Основные показания к применению идебенона – церебро­васкулярная недостаточность различного генеза, органические поражения ЦНС.
Наиболее частым побочным эффектом препарата (до 35%) является нарушение сна, обусловленное его активирующим действием, в связи с чем послений прием идебенона должен осуществляться не позднее 17 ч.

4. Искусственные редокс-системы

Создание антигипоксантов с электроноакцепторными свойствами, образующими искуственные редокс-системы, преследует цель в какой-то мере компенсировать развивающийся при гипоксии дефицит естественного акцептора электронов – кислорода. Такие препараты должны шунтировать звенья дыхательной цепи, перегруженные электронами в условиях гипоксии, «снимать» электроны с этих звеньев и тем самым в определенной степени восстанавливать функцию дыхательной цепи и сопряженного с ней фосфорилирования. Кроме того, искусственные акцепторы электронов могут обеспечивать окисление пиридиннуклеотидов (NADН) в цитозоле клетки, предупреждая в результате ингибирование гликолиза и избыточное накопление лактата.
Из средств, формирующих искусственные редокс-системы, в медицинскую практику внедрен полидигидроксифенилентиосульфонат натрия – олифен (гипоксен), представляющий собой синтетический полихинон. В межклеточной жидкости препарат, очевидно, диссоциирует на полихиноновый катион и тиоловый анион. Антигипоксический эффект препарата связан, в первую очередь, с наличием в его структуре полифенольного хинонового компонента, участвующего в шунтирования транспорта электронов в дыхательной цепи митохондрий (с I-го комплекса на III-й). В постгипоксическом периоде препарат приводит к быстрому окислению накопленных восстановленных эквивалентов (NADP H₂, FADН). Способность легко образовывать семихинон обеспечивает ему заметное антиоксидантное действие, необходимое для нейтрализации продуктов ПОЛ.
Применение препарата разрешено при тяжелых травматических поражениях, шоке, кровопотере, обширных оперативных вмешательствах. У больных ишемической болезнью сердца он уменьшает ишемические проявления, нормализует гемодинамику, снижает свертываемость крови и общее потребление кислорода. Клинические исследования показали, что при включении олифена в комплекс терапевтических мероприятий понижается летальность больных с травматическим шоком, отмечается более быстрая стабилизация гемодинамических показателей в послеоперационном периоде.
У больных с сердечной недостаточностью на фоне олифена снижаются проявления тканевой гипоксии, но не происходит особого улучшения насосной функции сердца, что ограничивает применение препарата при острой сердечной недостаточности. Отсутствие положительного влияния на состояние нарушенной центральной и внутрисердечной гемодинамики при ИМ не позволяет сформировать однозначного мнения об эффективности препарата при данной патологии. Кроме того, олифен не дает непосредственного анти­анги­наль­ного эффекта и не устраняет нарушений ритма, возникающих при ИМ.
Олифен используется в комплексной терапии острого деструктивного панкреатита (ОДП). При данной патологии эффективность применения препа­рата тем выше, чем раньше начато лечение. При назначении олифена регио­нарно (внутриаортально) в раннюю фазу ОДП следует тщательно определять момент возникновения заболевания, так как по прошествии периода управляе­мости и наличии уже сформировавшегося панкреонекроза применение препарата противопоказано.
Остается открытым вопрос об эффективности олифена в остром периоде цереброваскулярных заболеваний (декомпенсация дисциркуляторной энцефало­патии, ишемический инсульт). Показано отсутствие влияния препарата на состояние магистрального мозгового и динамику системного кровотока.
Среди побочных эффектов олифена можно отметить нежелательные вегетативные сдвиги, включая длительное повышение АД или коллапсы у части больных, аллергические реакции и флебиты; редко кратковременное чувство сонливости, сухость во рту; при ИМ может несколько пролонгироваться период синусовой тахикардии. При длительном курсовом применении олифена преобладают два основных побочных эффекта – острые флебиты (у 6% больных) и аллергические реакции в виде гиперемии ладоней и кожного зуда (у 4% больных), реже отмечаются кишечные расстройства (у 1% людей).

5. Макроэргические соединения

Антигипоксантом, созданным на основе естественного для организма макроэргического соединения – креатинфосфата , является препарат Неотон. В миокарде и в скелетной мышце креатинфосфат выполняет роль резерва химической энергии и используется для ресинтеза АТФ, гидролиз которой обеспечивает образование энергии, необходимой в процессе сокращения актомиозина. Действие как эндогенного, так и экзогенно вводимого креатинфосфата состоит в непосредственном фосфорилировании АДФ и увеличении тем самым количества АТФ в клетке. Кроме того, под влиянием препарата стабилизируется сарколеммальная мембрана ишемизированных кардиомиоцитов, снижается агрегация тромбоцитов и увеличивается пластичность мембран эритроцитов. Наиболее изучено нормализующее влияние неотона на метаболизм и функции миокарда, так как при повреждении миокарда существует тесная связь между содержанием в клетке высокоэнергетических фосфорилирующих соединений, выживаемостью клетки и способностью к восстановлению функции сокращения.
Основными показаниями к применению креатинфосфата являются ИМ (острый период), интраоперационная ишемия миокарда или конечностей, ХСН. При этом следует отметить, что однократная инфузия препарата не влияет на клинический статус и состояние сократительной функции левого желудочка.
Показана эффективность препарата у больных с острым нарушением мозгового кровообращения. Кроме того, препарат может быть использован и в спортивной медицине для предотвращения неблагоприятных последствий физического перенапряжения. Включение неотона в состав комплексной терапии ХСН позволяет, как правило, уменьшить дозу сердечных гликозидов и диуретиков. Дозы внутривенно капельно вводимого препарата различаются в зависимости от вида патологии.
Для вынесения окончательного суждения об эффективности и безопасности препарата необходимо проведение крупных РКИ. Также требует дополнительного изучения экономическая целесообразность применения креатинфосфата, учитывая его высокую стоимость.
Побочные эффекты редки, иногда возможно кратковременное снижение артериального давления при быстрой внутривенной инъекции в дозе свыше 1 г.
Иногда в качестве макроэргического антигипоксанта рассматривают АТФ (кислота аденозинтрифосфорная). Результаты применения АТФ в качестве антигипоксанта оказались противоречивы а клинические перспективы сомнительны, что объясняется чрезвычайно плохим проникновением экзогенной АТФ через неповрежденные мембраны и ее быстрым дефосфорилированием в крови.
В то же время, определенный терапевтический эффект, не связанный с прямым антигипоксическим действием препарат все же оказывает, что обусловлено как его нейромедиаторными свойствами (модулирующее влияние на адрено-, холино-, пуриновые рецепторы), так и влиянием на обмен веществ и клеточные мембраны продуктов деградации АТФ – АМФ, цАМФ, аденозина, инозина. Последний обладает вазодилятаторным, антиаритмическим, антиангинальным и антиагрегационным эффектом и реализует свои эффекты через Р₁-Р₂-пуринергические (аденозиновые) рецепторы в различных тканях. Основное показание к применению АТФ в настоящее время - купирование пароксизмов наджелудочковых тахикардий.
Завершая характеристику антигипоксантов, необходимо еще раз подчеркнуть, что применение данных препаратов имеет самые широкие перспективы, поскольку антигипоксанты нормализуют саму основу жизнедеятельности клетки – ее энергетику, определяющую все остальные функции. Поэтому использование антигипоксических средств в критических состояниях может предотвращать развитие необратимых изменений в органах и вносить решающий вклад в спасение больного.
Практическое использование препаратов данного класса должно основываться на раскрытии их механизмов антигипоксического действия, учете фармакокинетических особенностей, результатах крупных рандомизированных клинических исследований и экономической целесообразности.

Литература

1. Афанасьев В.В. Цитофлавин в интенсивной терапии: пособие для врачей. СПб, 2006.
2. Биологические и клинические аспекты применения коэнзима Q₁₀ в кардиологнической практике. М., 2009.
3. Гипоксен. Применение в клинической практике (основные эффекты, механизм действия, применение). М., 2009.
4. Гуревич К.Г. Применение триметазидина в современной клинической практике. Фарматека. 2006; 5: 62-65.
5. Калвиньш И.Я. Милдронат. Механизм действия и перспективы его применения. Рига, 2002.
6. Костюченко А.Л., Семиголовский Н.Ю. Современные реальности клинического применения антигипоксантов. ФАРМиндекс: ПРАКТИК. 2002; 3: 102-122.
7. Кондрашова М.Н. Гормоноподобное действие янтарной кислоты. Вопр. Биол. Мед. и Фарм. химии. 2002; 1: 7-12.
8. Лукьянова Л.Д. Молекулярные механизмы гипоксии и современные подходы фармакологической коррекции гипоксических нарушений // Фармакотерапия гипоксии и ее последствий при критических состояниях / Материалы Всероссийской научной конференции. СПб, 2004.
9. Одинак М.М., Скворцова В.И., Вознюк И.А. и др. Оценка эффективности цитофлавина при остром ишемическом инсульте (результаты многоцентрового открытого рандомизированного контрольно-сравнительного исследования). Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2010; 12: 29-37.
10. Оковитый С.В., Смирнов А.В., Шуленин С.Н. Клиническая фармакология антигипоксантов и антиоксидантов. СПб, 2005.
11. Перепеч Н.Б. Неотон (механизмы действия и клиническое применение) / 2 издание. СПб, 2001.
12. Проблемы гипоксии: молекулярные, физиологические и медицинские аспекты / Под ред. Л.Д.Лукьяновой, И.Б.Ушакова. М.-Воронеж, 2004.
13. Реамберин: реальность и перспективы / Сборник научных статей. СПб, 2002.
14. Рогаткин С.О., Володин Н.Н., Дегтярева М.Г. и др. Современные подходы к церебропротектороной терапии недоношенных новорожденных в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2011; 1: 37-33.
15. Смирнов А.В., Аксенов И.В., Зайцева К.К. Коррекция гипоксических и ишемических состояний с помощью антигипоксантов. Воен. Мед. Журн. 1992; 10: 36-40.
16. Смирнов А.В., Криворучко Б.И. Антигипоксанты в неотложной медицине. Анестезиол. и реаниматол. 1998; 2: 50-55.
17. Суслина З.А., Романцов М.Г., Коваленко А.Л. и др. Терапевтическая эффективность инфузионного раствора цитофлавина в клинической практике. Клиническая медицина. 2010; 4: 61-68.
18. Тихомирова О.В., Романцов М.Г., Михайлова Е.В., Говорова Л.В. Патогенетически обоснованная направленность коррекции нарушений анти­окси­дантной системы у детей с острыми кишечными инфекциями. Эксперим. и клин. фармакол. 2010; 9: 28-34.
19. Chaitman B.R. Efficacy and safety of a metabolic modulator drug in chronic stable angina: review of evidence from clinical trials. J. Cardiovasc. Pharmacol. Ther. 2004; 9: S47-S64. 
20. Colonna P., Illiceto S. Myocardial infarction and left ventricular remodeling: results of the CEDIM trial. Am. Heart J. 2000; 139: S.124-S130.
21. He W., Miao F. J.-P., Lin D. C.-H. et al. Citric acid cycle intermediates as ligands for orphan G-protein-coupled receptors. Nature. 2004; 429:188-193.
22. Hermann H.P. Energetic stimulation of the heart. Cardiovasc Drugs Ther. 2001; 15: 405-411.
23. Lopaschuk G.D. Optimizing cardiac energy metabolism: how can fatty acid and carbohydrate metabolism be manipulated? Coron. Artery Dis. 2001; 12: S8-S11.
24. Marzilli M. Cardioprotective effects of trimetazidine: a review. Curr. Med. Res. Opin. 2003; 19: 661-672.
25. Minko T., Wang Y., Pozharov V. Remediation of cellular hypoxic damage by pharmacological agents. Curr. Pharm. Des. 2005; 11: 3185-3199.
26. Morrow D.A., Scirica B.M., Karwatowska-Prokopczuk E. et al. Effects of ranolazine on recurrent cardiovascular events in patients with non–ST-elevation acute coronary syndromes. The MERLIN-TIMI 36 randomized trial. JAMA. 2007; 297: 1775-1783.
27. Myrmel T., Korvald C. New aspects of myocardial oxygen consumption. Invited review. Scand. Cardiovasc. J. 2000; 34: 233-241.
28. Sabbah H.H., Stanley W.C. Partial fatty acid oxidation inhibitors: a potentially new class of drugs for heart failure. Eur. J. Heart. Fail. 2002; 4: 3-6.
29. Schofield R.S., Hill J.A. Role of metabolically active drugs in the management of ischemic heart disease. Am. J. Cardiovasc. Drugs. 2001; 1: 23-35.
30. Stanley W.C. Partial fatty acid oxidation inhibitors for stable angina. Expert Opin. Investig. Drugs. 2002; 11: 615-629.
31. Stanley W.C., Chandler M.P. Energy metabolism in the normal and failing heart: potential for theraputic interventions? Cardiovasc. Res. 2002; 7: 115-130.
32. Stone P.H., Gratsiansky N.A., Blokhin A. et al. Antianginal efficacy of ranolazine when added to treatment with amlodipine. The ERICA (Efficacy of Ranolazine in Chronic Angina) Trial. J. Am. Coll. Cardiol. 2006; 48: 566–575.
33. Wolff A.A., Rotmensch H.H., Stanley W.C., Ferrari R. Metabolic approaches to the treatment of ischemic heart disease: the clinicans` perspective. Heart Failure Reviews. 2002; 7: 187-203.

КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ ПРОГОРМОНОВ

Г. М. Родченков, Москва
Последние несколько лет американский рынок стероидных прогормонов рос как на дрожжах: объемы продаж увеличивались из года в год. Но 22 октября 2004 года все 18 прогормонов были запрещены Конгрессом США. Запрет вступает в силу с 15 января 2005 года. Прогормоны - это соединения, близкие по структуре и свойствам к тестостерону и 19-нортестостерону (нандролону). Благодаря научным исследованиям и привлечению самых передовых технологий ведущие американские производители обновляли ряд своих препаратов с удивительным постоянством. Консервативная Европа не успевала разобраться в новостях и распробовать один препарат, как ему на смену шел другой. В России, судя по интернетовским сайтам любителей анаболиков и бодибилдинга, прогормонам доверия нет и по-прежнему рекомендуются традиционные анаболические стероиды. Так что давно пора написать статью для спортсменов и тренеров. Хотя, как показывает опыт, если читатель не может по памяти нарисовать структурную формулу тестостерона, то все важнейшие детали химического строения прогормонов, как-то: положение двойной связи и гидроксигрупп, дионные и диольные формы – должны быть сглажены или обойдены без ущерба для понимания основных положений, что я и постараюсь сделать. Тем не менее новых имен и названий будет очень много, это целый пласт современной фармакологии, совершенно не охваченный в отечественных спортивных публикациях.

Удивительное дело – когда в девяностые годы шла суровая борьба с допингом, когда запрещали производство анаболических стероидов, когда ряд стран законодательно приравняли распространение анаболиков к распространению наркотиков – в это время, в 1996 году, в США совершенно легально начали продавать дегидроэпиандростерон, сокращенно DHEA, или, еще проще, «гормон радости». Раньше для этого требовался рецепт, со штампом и подписью врача. Вслед за DHEA как сквозь пролом в крепостной стене на американский рынок прорвались стероидные добавки следующего поколения: андростендионы и норандростендионы – и окончательно там закрепились. Все они были официально оформлены как пищевые добавки, «супплементы», и разрешены к продаже без рецепта.

Некоторое время была путаница в терминологии, поскольку большинство выпускаемых супплементов было изготовлено на основе трав, минералов и витаминов и не имело никакого отношения к стероидам. Медицинская комиссия МОК применяла термин over- the- counter drug для обозначения того, что данный стероидный препарат не требует рецепта, и его продажа никак не регистрируется и не отслеживается, то есть, переводя дословно, он минует аптечный счетчик ( counter). Сейчас сошлись на одном термине - прогормоны, но иногда используют термин «прекурсор», если хотят подчеркнуть, что именно этот прогормон является предшественником данного стероидного гормона. Так, например, 4-андростендиол и 4-андростендион – они на американском сленге называются «андро» - оба являются прекурсорами тестостерона, а их 19-нораналоги являются соответственно прекурсорами нандролона (19-нортестостерона, или ретаболила). Далее все названия прогормонов я буду приводить только в их диольной форме, так как именно диольная форма оказалась наиболее перспективной и дала возможность получения эффективных прогормональных препаратов на основе молекулярного модифицирования.

Антидопинговые организации только через некоторое время спохватились и подняли волну негодования с требованиями запретить свободную продажу прогормонов. Но для начала следовало запретить первоисточник, то есть DHEA, и при этом убедительно доказать, что он разрушает здоровье, имеет побочные эффекты или является токсичным. Увы, DHEA оказался неуязвим для таких нападок. Этот стероидный гормон естественным образом вырабатывается организмом, и его добавка в рацион (25-50 мг в день) мягко поднимает тонус, интерес к жизни, снимает депрессию и обладает небольшим анаболическим эффектом. Это действительно гормон радости, особенно для мужчин после 30 лет, что и определило его успех и постоянный спрос. Так что за истекшие годы репутация и позиция DHEA не пошатнулись, и он остался фундаментом всего прогормонального направления. Даже октябрьский запрет прогормонов его не коснулся – он один остался вне запрета!

Потом пытались запретить норандростеновые прогормоны, превращающиеся в организме в нандролон (ретаболил). Но сама наука неожиданно подставила подножку: в конце девяностых годов было окончательно доказано, что норандростерон и норэтиохоланолон, конечные продукты метаболизма нандролона, действительно вырабатываются организмом человека. И тогда в контратаку перешли производители прогормонов, начавшие на всех этикетках писать, что их продукты естественным образом вырабатывается человеческим организмом.

Это отсрочило запрет лет на пять. И за эти пять удалось провести ряд целенаправленных разработок новых прогормонов и получения более эффективных форм уже имеющихся. Цель производителей прогормонов была, да и осталась по сей день, одна – получить прогормоны с мощным анаболическим эффектом и менее токсичные, чем классические анаболические стероиды. И решительно вытеснить старые стероиды с американского рынка, то есть перехватить бизнес у подпольных производителей анаболиков. А это миллиарды долларов.

Но тут оказалось все очень и очень непросто. Сразу же проблема - как прогормоны могут соперничать с такими эффективными инъекционными формами классических анаболиков, как этерифицированный нандролон (ретаболил или дека-дураболил) или станозолол (стромбаджет или винстрол –депо)? Пока, видимо, никак не могут. Это задача на отдаленную перспективу. Хотя, отметим сразу, сейчас для увеличения анаболического эффекта прогормоны используются одновременно в нескольких формах: одни формы, базовые, как правило гелевые капсулы, употребляются с едой, другие формы – порошки или таблеточки для рассасывания под языком, в полости рта - за 30-60 минут до тренировки, и, наконец, специальные растирки и лосьоны наносятся после тренировки на чистую кожу для трансдермального всасывания. И удается подобрать такие комбинации базовых, сублингвальных и трансдермальных форм, что получается очень даже неплохо.

Есть еще и другая «врожденная» проблема – как удержать прогормоны в организме? Печень стоит на их пути почти непроходимым барьером, после которого 90 процентов прогормонов выводятся, так и не достигнув клеток-мишеней мышечных тканей, где планировалась их анаболическая активность. Так что для получения эффекта, сравнимого с эффектом 5-миллиграмовой таблетки метандростенолона («метана») или станозолола, анаболиков с 17-альфаметильной группой, благодаря которой они проходят печень и попадают в кровоток, нужна была доза прогормонов, составлявшая 100 миллиграммов и выше. Эту проблему стали решать очень активно, начав работу по созданию модифицированных форм прогормонов, способных пройти печень и стать доступными для периферийных мышечных тканей. Повысить биодоступность и эффективность можно несколькими путями.

Первый путь – создание циклодекстриновых комплексов, своего рода полимерного плаща, завернувшись в который молекула прогормона должна была бы по идее незаметно проходить эту самую печень... Эффект был, но печень тоже не так-то просто обмануть. Зато оказалось, что циклодекстриновые комплексы очень эффективны при сублингвальном рассасывании в виде порошков, то есть минуя пищеварительный тракт вообще. Они хороши под тренировку или с утра натощак. Так что комплексы с андростендиолами и норандростендиолами («Сайкло-Диолы» фирмы Кайзен или «Шипучки Физз» от ЭргоФарм) стали одними из самых успешных разработок компании LPJ Research, руководимой самим Патриком Арнольдом, великим деятелем прогормонального направления, кто в 1997 году наладил промышленный синтез андростендиона и андростендиола. Кстати, норандростендион в промышленном синтезе был получен годом позже Дереком Корнелиусом, ведущим экспертом фирмы Синтракс Инновейш ( Syntrax Innovation).

Второй путь – этерификация молекулы, желательно с обоих концов, для чего подходят только диольные формы стероидов. Это направление сейчас в полном расцвете, и в моде тетрагидропиранильные ( THP) эфиры, также разработка LPJ Research. Параллельно идут эксперименты с прогормонами нового поколения, прежде всего серии 1-Т, так называется изомерная форма тестостерона, у которого двойная связь находится в положении 1. Его диольный прекурсор с двумя THP-группами на концах под торговым названием 1- AD стал хитом продаж 2003 года. Но в 2004 году его выбила с первого места новая форма 1-Т под названием Sauce (соус - как раз к еде три раза в день..), продукт уже упомянутой фирмы Синтракс. Это гелевые капсюлы, содержащие этерифицированный 1-Т, то есть связанный с молекулой с длинной цепью (16 атомов углерода), что способствует наиболее продолжительной циркуляции в крови. Но самое поразительное, что недавние исследования показали, что соотношение изотопов углерода у молекулы 1-Т такое же, как у естественных стероидов! Это означает, что 1-Т стали производить из стероидных сапонинов естественного происхождения, так что основной метаболит 1-Т – а это андростерон – уже не отличим методом изотопного соотношения от естественного андростерона. Без сомнения, что со временем и обычные андро станут делаться из такого же сырья, и изотопный метод анализа, на который сделали упор антидопинговые организации, станет никому не нужным. Но пока что объемы производства андро и 1-Т разнятся в десятки раз.

Третий путь – это нанотехнологии, создание диспергированных микроструктур (нанокластеров), значительно улучшающих биологические свойства и воздействие на организм входящих в них молекул индивидуальных компонентов. Пока только Синтракс ведет разработки в этом направлении, причем пошла в продажу нанодисперсная форма одного из самых сильных анаболических препаратов нестероидной (изофлавоновой) структуры, на который почему-то пока не обращают внимания ни ВАДА, ни медицинские комиссии федераций, входящих в МОК. Ждут очередных Келли Уайт или Тейлора Хамильтона, что ли..

Но вернемся к стероидным структурам. Особняком стоит еще одна мощная фирма и ее лидер. Это Molecular Nutrition и Уильямс Льевиллен. В 2001 году он синтезировал и выпустил на рынок классный стероидный препарат, названный Болдион. Болдиону оказались не нужны ни молекулярная модификация, ни нанотехнологии. Просто известный анаболик болденон (Эквипоиз), запрещенный Актом Конгресса США - сам является его прекурсором, то есть превращается в организме в болдион! Это уже, казалось, было за пределом допустимого! Однако Акт о запрете анаболических стероидов, утвержденный Конгрессом США в 1990 году, распространялся только на те анаболики, которые существовали на тот момент, и задним числом, как Список запрещенных препаратов ВАД’ы, дополнен быть не может!

Конечно, общественность тогда возмутилась. Но Льевеллин человек публичный и умеет аргументировать свою позицию весьма убедительно. Не ручаюсь за дословный перевод, но смысл его выступлений в защиту прогормонов приблизительно таков: вот, женщины хотят хорошо выглядеть, делают пластические операции на лице, увеличивают или изменяют форму груди, удаляют жировые отложения или худеют с применением довольно сомнительных средств и методов. Почему же мужчины, желающие избавиться от жира, нарастить мускулы и улучшить свою фигуру и внешний вид, должны быть осуждены за применение прогормонов с этой целью, являющейся вполне достойной с точки зрения здоровья и даже социально обусловленной. Ведь хороший внешний вид является залогом Вашего успеха, Вы начинаете ходить в тренажерный зал, за Вами в тренажерный зал идут женщины и т.д. и т.п. Особенно эффективны прогормоны для женщин и для мужчин после 30 лет… Вообще Уильямс Льевеллин порою поэтически все излагает, он писатель, автор очередного бестселлера «Анаболики 2004». Неплохая книжка, особенно ценны фотографии препаратов и их подделок. В свое время я прочитал предыдущую версию, «Анаболики 2000», - и разочаровался, я ожидал большего.. Книга наших авторов, Л.А.Остапенко и М.В.Клестова, - «Анаболические средства в современном силовом спорте», Москва, 2002, - на целый порядок выше и ценнее.

Следующий ход Льевеллина был уже трепетно ожидаем всеми любителями анаболиков – это реанимация, или второе пришествие 5-альфа-дигидротестостерона (5а-ДГТ), на котором били мировые рекорды в начале и середине 90-х годов китайские легкоатлетки и пловчихи. И он выпускает в продажу его диольный прекурсор, оказавшийся жестким и сильным анаболическим агентом, дающим как рост массы, так и прирост скоростно-силовых показателей, на что едва ли способны разного рода полипептидные гормоны и факторы роста без серьезной тестостероновой подколки. Но на этом Льевеллин не остановился. Он берется за 4-гидрокситестостерон, это уже явный анаболик, однако не решается его выпускать в открытую под своей вывеской Molecular Nutrition, а отдает фирме Promatrix. Она назвала его Testabol Ether – и поимела большой успех. Тогда для развития бизнеса «молекуляры Уильямса», как их называют в США, пустили в продажу дионный прекурсор 4-гидрокситестостерона, Формастат, да еще с надписью, что это средство для борьбы с ароматизацией, основной проблемой у мужчин, использующих анаболики длительное время. Получилось два в одном.

Дальше мои догадки. Я думаю, что никому не известная фирма CSS ( Chemical Substrate Series) вышла в этом году с якобы новейшим продуктом, а на самом деле с забытым, то есть не упомянутом в старом Акте Конгресса, анаболиком 4-гидроксинандролоном (Оксанобол) – уж никак не без участия вышеперечисленных деятелей. И сама его форма молекулярная говорит за себя – длинный эфирный хвост, и гелевая капсюла с масляным раствором модифицированного стероида. Это очень похоже на гелевые капсюлы с раствором этерифицированного андростандиола в таком же масле, называющиеся 4- AD Ethergel. Эти капсюлы называют «тараканами» за их внешний вид, и капсюльным вирормоном за их эффект. Все это, конечно, анаболики чистой воды, сделанные по последнему слову науки и технологии, так что круг замкнулся, и провести четкую грань между прогормонами и анаболиками стало невозможно.

Так оно в итоге и оказалось. К большому сожалению, появление последней серии препаратов под названием M1- T, якобы относящихся к прогормонам, а на деле просто метилированного в 17-м положении 1-тестостерона, дающего давно известные и четко определяемые метаболиты метилтестостерона и метандростенолона, - показало, что ряд мелких производителей, не способных разработать новые прогормоны, просто перешло на выпуск анаболических стероидов. Ведь одних только производителей «андро» и «норандро», имитирующих разработки препаратов, перевалило далеко за двадцать… Все это, конечно, ускорило запрет, хотя трезвый расчет показывает, что такие действия окажутся на руку подпольным производителям анаболиков. И они быстро завладеют с таким трудом сформированной частью рынка высококачественных стероидных продуктов, частью цивилизованной и легальной.

Российский постоянно действующий комитет по контролю наркотиков (ПККН) своим постановлением № 2/85-2002 от 28 октября 2002 г включил в Список сильнодействующих веществ, где находятся все наркотики, анаболические стероиды и основные прогормоны: Андростенедиол дипропионат, Андростанолон, Андростенедион, Клостебол, Метандиенон [Анабол, Метандростенолон и др.], Метенолон, Местеролон [Провирон и др.], Нандролон [Дека-Дураболин, Ретаболил, Феноболин и др.], 19-Норандростенедиол, 19-Норандростенедион, Оксандролон, Станозолол, Флуоксиместерон. Хорошо еще тестостерон из этого списка в последний момент убрали. Причем крупной партией посчитали 2 с половиной грамма. Это 500 таблеток метана (5 упаковок), то есть это еще допустимо, но если перейти к прогормонам, то обладая половиной баночки прогормонов (обычно в ней 60-90 капсюл), вы автоматически становитесь крупным наркодилером! И без того трудно оценить объем российского рынка анаболических стероидов – он весь ушел в подполье, никак не контролируется и не застрахован от подделок. А легального рынка прогормонов уже не будет никогда. Конечно, и анаболики, и прогормоны – это допинговые препараты, они дают незаслуженное преимущество тем, кто их употребляет, и это вечная проблема спорта высших достижений. Но ставить их в один список с наркотиками – это слишком. Так как нет - и в природе быть не может - стероидных наркоманов. Ибо для того, чтобы хоть как-то прочувствовать действие нандролона, к примеру, - для этого нужно несколько лет потренироваться. А у наркоманов все дни сочтены.

Прогормоны все глубже проникают в спорт, вытесняя классические анаболики. Тут есть ряд проблем, но и ряд очевидных преимуществ. Проблемы лежат на поверхности – пока заменить горсть таблеток метандростенолона никакой комбинацией прогормонов нельзя. Но время метана или станозолола прошло, они определяются допинг-контролем в течение нескольких недель после применения, так что риск попасться на внесоревновательном контроле очень велик. А примечательный факт, что с недавних пор американские спортсмены перестали попадаться на метане, станозололе и прочих старых анаболиках, косвенно указывает на то, что замена им уже нашлась. И это не ТГГ (тетрагидрогестринон), вокруг которого было – и еще продолжается - столько шума. Я вообще сомневаюсь, что это был приличный анаболик.

Считается, что прогормоны менее токсичны (да и вообще на них нет никакого документально подтвержденного компромата, на что беспрестанно указывает Патрик Арнольд) и практически не фальсифицируются, в то время как обычные анаболики постоянно подделываются, и сейчас уже нельзя верить даже проверенным этикеткам и упаковкам. А тот же Болдион уже третий раз за последние полтора года меняет внешний вид упаковки. Исследования показали, что сроки выведения прогормонов значительно меньше, чем у обычных анаболиков. А андростендиолы вообще не определяются через пару дней, если, правда, стероидный профиль не придавлен вследствие неумеренного употребления анаболиков прошлого…

Феномен успеха прогормонов в США объясняется возрастающим влиянием спорта на всю нашу жизнь. Спорт – это бизнес, и никто не удивляется, когда пожилые люди приобретают и носят кроссовки из соображений удобства, хотя со стороны это выглядит не всегда уместным. Точно также теневые стороны спортивной практики, на которую постоянно обращают внимание газеты – а тема допинга не сходит со страниц, - порождают интерес к стероидным препаратам. Реальные тенденции таковы, что прогормоны начинали употреблять молодые мужчины, а за ними и женщины, поскольку многие уже не мыслят себе посещение тренажерных залов или бассейна без сопутствующего применения прогормонов ну хотя бы в их самой начальной и невинной форме, то есть в виде таблеточки под язык за полчаса до тренировки. Объяснение простое: ведь обычно таким усталым едешь в тренажерный зал после работы в конце длинного дня. Ну а дальше хочется обрести заметную и проработанную мускулатуру - ведь на тебя постоянно и оценивающе смотрят окружающие, и неприлично выглядеть как колобок или тряпичная кукла. А уж пять дней в неделю ходить в тренажерный зал с бассейном и сауной без «коррекции утомления» с помощью супплементов – просто нереально. И законопослушный американец активно покупал прогормоны, пока они были legal , то есть не запрещены. Но все проходит. Посмотрим, что будет в следующем году. На подходе уже ряд новых препаратов нестероидной структуры и их интересные комбинации. Да и новые прогормоны появятся, так как есть варианты обойти этот Список 18 запрещенных прогормонов. Жизнь продолжается.