Гашиш и героин во Вьетнаме, первитин в Сталинграде, кофе на опиуме во время турецкой кампании. Чтобы солдат выдержал все превратности войны, его пичкают наркотиками. Об этом и пойдёт речь сегодня.
В ходе операции в Афганистане пилот американского бомбардировщика Гари Шмидт (Harry Schmidt) убил случайно четырёх канадских солдат. Он сбросил бомбы на свои позиции, поскольку увидел, что оттуда в него стреляют, хотят его сбить.
«В ходе расследования этого инцидента адвокат Гари Шмидта обвинял во всём наркотики, принимать которые пилота заставляли командиры. К удивлению американской общественности, для пилотов Эр Форс (Air-Force) амфетамины - стимулирующие наркотики (на местном жаргоне просто “Speed” или “Go Pills”) уже давно стали нормой. Хочешь ты этого или не хочешь. Уклониться от этого нельзя. «Кто не принимает таблетки, того не допускают к полётам»,- объяснил на пресс-конференции Гари Шмидт».
Классификация наркотиков, составленная Агентством по контролю за наркотиками в США, перечисляет побочные эффекты амфетаминов: психопатия, депрессия, паника, усталость, паранойя, агрессия, тяга к насилию, растерянность, бессонница, нервозность и галлюцинации.
Командование американских ВВС утверждает, что амфетамины применяются пилотами на строго добровольной основе. При этом каждый из желающих получать таблетки заполняет особую форму, где подтверждает, что проинформирован о последствиях приёма препаратов. Правда, в той же бумаге говорится, что, если лётчик отказывается от таблеток, командование может не допустить его до полетов.
«То, что пилоты глотают декседрин (Dexedrin), командование Эр Форс даже не отрицает, понимая, что иначе им не выжить. Рабочий день нередко длится до 24 часов, если считать от момента получения инструкций, Технический контроль самолёта, полёт до места операции, сама операция, полёт обратно и, в конце концов, рапорт. Без помощи "химии" человек не в состоянии столько времени сохранять нормальную концентрацию. Обычно после такого "марафона" пилоты настолько взвинчены стимуляторами, что для того, чтобы вообще уснуть, им требуется сильная доза успокоительного - “No Go Pills”, как были прозваны эти релаксанты. Как утверждают медики, именно такое попеременное применение стимуляторов и транквилизаторов в течение долгого времени может вызывать непредсказуемые реакции».
Данная проблематика, собственно, нам хорошо известна со времён третьего Рейха. В 30-ые годы фармацевты фирмы Temmler Werke в Берлине разработали стимулирующее средство первитин ("Pervitin), или как его ещё называли - метамфитамин. Начиная с 1938 года, вещество применяли систематически и в больших дозах, как в армии, так и в оборонной промышленности. В последние годы войны это достигло просто невероятного размаха, хотя и противоречило официальной нацисткой идеологии, пропагандировавшей воздержание и здоровый образ жизни. За употребление опиума или кокаина можно было попасть в концлагерь, а вот первитин выпускали и не только для «нужд фронта». В продаже даже появились шоколадные конфеты с начинкой первитина. Это называлось "Panzerschokolade" - танковый шоколад. Считалось даже, что первитин менее пагубно, чем кофе, сказываются на организме. Только после того, как стало ясно, что рост числа преступлений и самоубийств среди "потребителей первитина" не случаен, что они заметно агрессивнее, остальных сограждан, продукт был изъят из продажи и даже запрещён министерством здравоохранения.
«В вермахте первитин начали широко применять уже на первой стадии второй мировой войны, видимо для того, чтобы приучить солдат к ней. Так, в ходе польской кампании пилоты бомбардировщиков, экипажи подводных лодок, медперсонал, офицеры в штаб-квартире фюрера – все получали этот препарат. Но уже тогда врачи предупреждали, что при его регулярном употреблении период восстановления организма становится всё длиннее, а действие наркотика всё слабее. Это непроизвольно приводит к увеличению дозы. Дальнейшее применение препарата вызывает нервные расстройства вплоть до коллапса».
Для фюрера, однако, проблема «износа человеческого материала» не представляла особого интереса, особенно на последнем этапе войны. Это доказывает директива верховного командования вермахта, принятая в 1944 году:
«Возможные осложнения (от применения препаратов) и даже потери не должны беспокоить совесть медиков. Ситуация на фронте требует от нас полной отдачи».
«А в концентрационном лагере Заксенхаузен (Sachsenhausen) под Берлином полным ходом шли испытания нового лекарства против усталости - «Energiepille», таблетки, несущие заряд бодрости, нечто вроде сегодняшних "экстази". Это была смесь кокаина, юкодала (Eukodal) – деривата морфия и известного нам первитина. Это новое вещество должно было помочь экипажам малых подводных лодок типа «Seehund» до 4 дней находиться в плавании, сохраняя при этом полную боеготовность. Чтобы проверить действие препарата, его давали заключённым концлагерей. Людей заставляли совершать многодневные марш-броски. За сутки необходимо было пройти 90 километров. На отдых заключённым давалось не более 2 часов в день. Стоит добавить, что фармацевты, создавшие первитин, после войны были вывезены в США и принимали участие в развитии аналогичных препаратов для американской армии. Они использовлись и в корейской, и во вьетнамской войнах.Во время второй мировой войны американцы и англичане давали солдатам бензендрин (Benzendrin). У японцев был для этой цели использовали амфетамин».
Нацисты, посадившие страну на наркотики, естественно, пользовались ими и сами, хотя, как известно, это не соответствовало гитлеровским теориям, где чистота нравов и здоровый образ жизни были культовыми понятиями. Министр пропаганды, шеф-идеолог третьего рейха Йозеф Геббельс сидел на морфии, поскольку считал, что болен решительно всем. Так, 13 апреля 1943 года Геббельс, поставив самому себе диагноз рак, пишет в своём дневнике об «ужаснейших коликах в почках» и «варварских болях»,
«которые удаётся снять только профессору Морелю (Morell), который сделал мне укол морфия. Он погружает меня в, своего рода, наркотический сон. Только так я могу справиться с моими болями».
Никакого рака у Геббельса нет. 6 июня 1944 года он записывает в дневник:
«В штаб-квартире фюрера в Оберзальцберге (Obersalzberg) меня ожидает большое количество работы, совещаний, встреч. Профессор Морель, однако, поможет мне улучшить моё немного покачнувшееся здоровье. Он также стал большим подспорьем для фюрера в последнее время ».
К концу войны пошатнулось не только здоровье Геббельса, но и его рассудок. 1 мая 1945 года, сидя вместе со своей семьёй в одном из бункеров Берлина, он приказывает умертвить шестерых своих детей.
«Не бойтесь. Доктор сделает вам укол. Этот укол сейчас делают всем детям и солдатам».
После этого врач - тот же Морель - сделал каждому из детей инъекцию морфия, а через 20 минут фрау Геббельс лично вложила в рот каждому из них ампулу цианистого калия. Постоянным клиентом профессора был и рейхсмаршал Геринг.
Уже во время первой мировой войны летчик-истребитель Геринг добивался повышения остроты ощущений при помощи кокаина. С морфием он познакомился в 1923 году во время «пивного путча». Рьяно защищая в тот день Гитлера, Геринг был ранен. Дабы он не попал в руки баварской полиции, товарищи по партии тайно переправляют его в Австрию. Этот нелёгкий переход ему удаётся выдержать только, благодаря морфию. Правда, из его железной хватки Герингу вырваться уже никогда не удастся. В 1925 году он ложится в клинику, чтобы покончить с морфием. Но всё завершается лишь серией попыток покончить с собой. В конце концов его выписывают.
«В конце второй мировой войны, когда рейхсмаршал попадёт в плен к американцам, они найдут в его двух больших чемоданах 20 000 ампул с морфием. Естественно, Геринг их больше никогда не видел. Ему пришлось проходить курс принудительной терапии. На процессе он выглядел, явно, иначе, чем прежде, но говорить о долгосрочном успехе лечения в данном случае невозможно - в 1946 году Геринг покончил с собой после того, как был приговорён к смерти».
Мы помним, что уже упоминавшийся профессор Морель, который, кстати, и сам был знатным джанки, являлся, по словам Геббельса, хорошим «подспорьем» для фюрера. Морель снабжал Гитлера невероятными количествами первитина, кокаина, стрихнина, белладонны (Belladonna), гормонального тестовирона (Testoviron), кардизо (Cardizo) и корамином (Coramin). В книге Вернера Пипера (Werner Pieper) «Нацисты под винтом» (Nazis on Speed) один из очевидцев рассказывает.
«Никого так часто не вспоминали в окружении Гитлера как Мореля. Фюрер сам то и дело спрашивал, а куда это запропастился доктор Морель со своими снадобьями?»
История войн и история наркотиков переплетаются самым тесным образом. Только благодаря 30-летней войне в Европе прочно укоренился табак. После франко-прусской войны 1870/71 годов эфир, который применяли на фронте как наркоз, становится модным наркотиком. В этой же войне морфий впервые начинают применять внутривенно - за несколько лет до этого был изобретён шприц. Ещё не до конца исследованный морфий начинают применять практически против всего. Таким образом, среди ветеранов войны уже появились первые наркоманы.
«Подобная ситуация сложилась и во время гражданской войны в Америке. Из-за большого количества раненых, ставших впоследствии наркоманами, - зависимость от морфия получила название «army disease», что значит армейская болезнь. После первой мировой войны солдат, ставших зависимыми от морфия, в США приравнивали к инвалидам войны. А в клиниках было больше морфинистов, чем простых алкоголиков».
Во время франко-прусской войны врачи попытались ввести в солдатский обиход вместо алкоголя напиток из кофе и колы. Как сообщала в 1886 году немецкая «Allgemeine Militär Zeitung»,
"Этот напиток освежает дух и тело, защищает на марше от холода, утоляет жажду и постепенно начинает вытеснять алкоголь».
В другой статье описывается действие листиков колы на крепость и силу коренных жителей Боливии. А производимый в Саксонии напиток «Cola-Wein» - смесь колы с вином – обещает увеличить это воздействие в несколько раз. Газета утверждает:
«несколько глотков этого чудесного напитка утоляют голод». Один баварский военный врач, благодаря этой смеси сумел выдержать 8 дней без еды, не испытав при этом никакого упадка сил и энергии".
Со времён первой мировой кокаин резко входит в моду, в особенности у таких пилотов, как Геринг. Весь кокаин был в основном с Балканского полуострова. Русские офицеры способствовали его быстрому и надёжному проникновению в Европу. После ликвидации военных медкорпусов на чёрный рынок хлынули волны белого порошка. В 20-ых кокаин считался таким же безобидным, как и никотин. В ресторанах и на танцах дамочки время от времени отлучались в туалетную комнату «попудрить носик». Правда, после 33 го года, при нацистах, за это уже можно было загреметь в концлагерь.
«В 50-60-ые годы американские GI‘s, размещённые в ФРГ, принесли с собой гашиш и ЛСД. Каждый пятый из тех, кто попадал во Вьетнам, возвращался оттуда законченным наркоманом. Подобная история была и с советскими солдатами в 80-ых в Афганистане. Но в этих случаях интересен другой факт. Вернувшись с войны и став «гражданскими» многие из бывших солдат за довольно короткий срок избавлялись от наркозависимости».
Самым старым и бесспорно одним из самых странных случаев «допинга» солдат остаётся история о Хассан-и-Саббахе (Hassan i Sabbah), прозванном «горным старцем». В конце 11 века он был предводителем ассасинов, радикального крыла шиитских исмаэлитов. После изгнания из Египта он со своими сподвижниками засел в крепости Аламут, что на севере теперешнего Ирана. Подобно бин Ладену в Тора-Боре он осуществлял набеги на местных шейхов, убивал султанов, князей, королей и появлявшихся время от времени рыцарей-крестоносцев. У Марко Поло встречаются описания Хассана-и-Саббаха, из которых можно заключить, что воины этого, как сказали бы сейчас – полевого командира, принимали гашиш. Тот рай, в который они попадали под действием гашиша, Хассан обещал им на веки вечные, если его приказы будут исполняться безоговорочно. Вскоре ассасинов стали называть «гашишинами». Кстати, интересен тот факт, что французское слово «Assassin» - убийца, сводится в своей этимологии именно к войнам-убийцам Хассана-и-Саббаха. Его высказывание «Правды нет, и всё можно» больше напоминает бред под галюциногенными наркотиками. В 1236 году крепость Аламут была захвачена монголами. Последователей ассасинов можно найти и сейчас на просторах Сирии.
Многие современные историки сомневаются, что воины Хассана-и-Саббаха принимали гашиш. Более реально, что этим наркотиком был опиум. Это объясняет, каким образом воины выживали в условиях холодных зим в своей крепости. Мак делает человека невосприимчивым к холоду и болям. Как своим, так и чужим. Да и действие мака не всегда возбуждает, даже иногда и наоборот – успокаивает. Это стало очевидным во время турецкой компании в середине 19 века, когда солдатам стали добавлять опиум в кофе.
«А сам командующий австрийской армии Принц Евгений (Prinz Eugen) не брезговал злоупотреблять этим, по его словам, «меланхоличным кофе». Но здесь он попал в хорошую компанию. Уже Александр Великий был большим любителем опиума. Практически все территории, которые он завоёвывал, он приказывал засеивать маком, а солдатам - выдавать перед боем маленькие опиумные шарики».
Но может всё же эра обкуренных солдат приближается к финалу? Ветеран многих американских войн Энтони Своффорд (Anthony Swofford) вот как описывает войну во Вьетнаме:
«Эта война напоминала рок‘н‘ролл. В каждой деревне нас ожидали шлюхи и выпивка. Гашиша и героина было просто навалом. Это была какая-то сумашедшая война».
В отличие от неё в Ираке...
«Не было даже ни капли алкоголя. Никаких женщин. Возникало такое чувство, что мы были просто прокляты за то, что нам было так весело во Вьетнаме».
Наркотики в войсках принимаются сейчас только под контролем врача и только в соответствующей дозировке. Это можно сравнить разве что с осторожным допингом профессиональных спортсменов. Да и представить себе пилота, который должен сбросить бомбу с точностью до сантиметра и находящегося, скажем, под ЛСД, сейчас вряд ли возможно. Вероятнее всего, даже такой «подконтрольный допинг», который имел место в американских войсках в Афганистане и Ираке, будет вскоре совершенно не нужен. Новое достижение американских лабораторий - «Transcranial Magnetic Stimulation» - т.е. стимулирование мозговых полушарий посредством электромагнитных импульсов. Если и когда прибор появится в американской армии, то пилотам, почувствовавшим усталость, не надо больше будет глотать ни «Speed», ни «Go Pills». Достаточно будет просто нажать специальную кнопку на панели приборов, чтобы магнитный импульс мгновенно поступил в мозг и возбудил нервные клетки, но не все, а только необходимые на войне. Таким образом наш пилот будет всегда свеж, как огурчик, и всегда готов
Статья пять
Доза бодрости для «универсального солдата»
После грандиозной военной победы во франко-прусской войне 1870–1871 гг. в Германии разразилась странная эпидемия: многие вернувшиеся с войны солдаты и офицеры оказались больны... морфинизмом! Расследование показало, что инъекции морфия во время войны должны были «помочь переносить тяготы похода». Солдаты и офицеры просто не выдерживали темпа военных действий, скоростных маршей в полной амуниции. На ночных стоянках, чтобы выспаться, сбросить напряжение и усталость, они кололи себе морфий, считавшийся в то время новомодным средством от всех болезней. Это прекрасно «освежало», но когда необходимость в инъекциях отпала, отказаться от них смогли не многие.
В прежние времена рекрутов в армию «забривали» выборочно, но надолго. В разные времена в разных странах сроки службы солдат варьировались от 10 до 25 лет. Брали, как правило, молодых и крепких деревенских парней, прошедших сито страшного естественного отбора: в крестьянских семьях рождалось много ребятишек, но выживали далеко не все, зато выжившие были «здоровы от природы». Попав на военную службу после тяжкого крестьянского труда и далеко не обильного питания, получая ежедневно порцию мяса да занимаясь регулярно физическими упражнениями, развивающими силу, выносливость и ловкость, в руках умелых и часто жестоких инструкторов новобранцы года за три-четыре становились настоящими профессиональными воинами, привычными к походам.
С введением всеобщей воинской повинности сроки службы значительно сократились, и брать стали всех подряд. Большая часть срока службы уходила на превращение новобранца в солдата, а едва оно свершалось, как подходило время увольняться в запас. Фактически армии стали состоять из новобранцев, много хуже солдат прежних времен подготовленных к тяготам службы. А нагрузки постоянно росли, и опыт франко-прусской войны показал, что без дополнительного «укрепителя сил» солдаты могут просто не вынести чрезмерных перегрузок во время маршей блицкрига.
В Германии для повышения выносливости солдат изменили систему их питания в походе. Плодом творческих усилий армейских диетологов стал продукт, получивший название «гороховая колбаса», изготавливаемый из гороховой муки, с добавлением сала и мясного сока. Эта калорийная, но тяжелая пища не укрепляла силы, а отягощала солдат: они чувствовали себя сытыми, но сил не прибавлялось. Хуже того, у многих желудки не переносили этой пищи, и солдаты начинали «маяться животом», что отнюдь не прибавляло скорости и бодрости колоннам на марше. Проблема так и осталась нерешенной.
Пробовали «подбодрить» своих солдат и французские генералы. Наблюдая за методами ведения войн туземными армиями в Африке, французские офицеры обратили внимание на поразительную выносливость туземцев и открыли для себя немало удивительного. Войны в основном велись с целью захвата рабов для продажи их арабским купцам. Военные экспедиции туземных королей отправлялись в поход налегке и забирались в самую глубь джунглей. Добычу – пленных или купленных у лесных вождей рабов – гнали многие сотни километров во владения пославшего их короля. При этом ни у чернокожих рабовладельцев, ни у захваченных ими невольников не было никаких обозов с припасами. В тропическом лесу просто невозможно тащить за собой такие запасы. Ни о какой охоте и речи быть не могло: караваны шли спешно, от источника к источнику, нигде не задерживаясь, опасаясь нападения передумавшего вождя или бунта. Невольники и конвой порой отмахивали по 80 км в день в тяжелейших условиях тропического леса!
Доставленный «товар» продавали купцам-арабам, и они уводили свои караваны еще дальше: в Занзибар и другие отправные пункты «заморской работорговли», располагавшиеся на океаническом побережье. На всех этапах невольничьего пути пленники демонстрировали поразительную выносливость, проходя фактически весь континент пешком в короткие сроки. Но, перекупленные португальцами, они словно «ломались» – от выносливости не оставалось и следа, и, не перенеся лишений, они умирали в огромных количествах.
Французские офицеры считали, что секрет этой африканской выносливости таится в питании: основой рациона у конвоя и невольников служили свежие плоды ореха колы. По словам африканцев, они утоляли голод, возбуждали в человеке все силы и способности и предохраняли от большинства болезней. Эти орехи ценились дороже золота, по сути являясь его аналогом при расчетах между племенами и во внутренней торговле. Во многих африканских государствах кола служил символом мира, особым священным знаком, подносимым сторонами при начале переговоров.
Кола заостренная: 1 – цветущая ветка, 2 – плод.
В Европе долгое время разговоры о чудесных свойствах ореха кола считали колониальными сказками. Свойства чудо-ореха стали изучать лишь после рапорта начальству подполковника французской армии. Употребляя при восхождении на гору Канга только лишь истолченный в порошок орех кола, он поднимался непрерывно, в течение 12 часов, не испытывая усталости.
Ботаники называют это растение Cola acuminata. Относится это растение к семейству стекулиевых. Это красивое вечнозеленое дерево, достигающее высоты 20 м, внешне напоминающее каштан. Оно имеет висячие ветви, широкие продолговатые кожистые листья; его цветки желтые, плоды звездообразные. Дерево начинает плодоносить на 10-м году жизни и дает в год до 40 кг орехов, очень крупных, до 5 см длиной. Как утверждал первый исследователь колы профессор Жермен Сэ, орехи были «по фунту каждый».
Родина C.acuminata – западный берег Африки – от Сенегала до Конго. Особенно благоприятны условия для этого дерева в Дагомее, на территории нынешнего Бенина. Растение легко адаптируется к другим условиям, произрастая на Сейшельских островах, Цейлоне, в Индии, Занзибаре, Австралии и на Антильских островах.
Профессор Сэ, исследовавший состав ядра ореха, обнаружил, что оно содержит 2,5% кофеина и редкое сочетание витаминов и других стимулирующих химических веществ. Группа ученых в строжайшей тайне, под контролем военных, выделила экстракт веществ из мякоти колы. В 1884 г. созданный ими продукт «сухари с ускорителем» был представлен на суд Парижской медицинской академии. Испытания его воздействия на человеческий организм были проведены летом 1885 г. в алжирской пустыне.
Солдаты 23-го егерского батальона, получив перед походом в качестве питания лишь «кола-сухари» и воду, выступили из форта. Они шли со скоростью 5,5 км/ч, не меняя темпа в течение 10 ч подряд по адской июльской жаре. Пройдя за день 55 км, никто из солдат не чувствовал себя измотанным, а после ночного привала они совершили обратный марш к форту также без всяких затруднений.
Опыт повторили во Франции, теперь уже с офицерским составом 123-го пехотного полка. Подразделение, снабженное вместо обычного походного пайка лишь орехами кола, легким маршем прошло от Лаваля до Рени, и все были бодры настолько, что готовы были немедленно выступить в обратный путь.
Казалось средство найдено! Но возникал вопрос: сколько может прожить человек, питаясь подобным образом? По мнению Сэ, орех не заменял человеку съестных припасов, а лишь, опьяняюще воздействуя на нервную систему, притуплял чувство голода, усталости и жажды, заставляя организм использовать собственные ресурсы. Другие ученые считали, что функции организма стимулируются уникальной комбинацией природных элементов, сконцентрированных в ядре ореха.
Тем не менее «чистый продукт» в пищевой рацион личного состава воинских подразделений не допустили, поскольку у чудесного средства обнаружился весьма серьезный побочный эффект. Ускоритель не только укреплял мускулы, избавлял от усталости и одышки, но и действовал как мощный сексуальный стимулятор. Возникало опасение, что во время войны войска, находящиеся «под колой», могут превратиться в вооруженные банды насильников и мародеров. Поэтому экстракт колы решили применять в качестве усилителя рациона только в особых случаях. Горьковатый привкус колы великолепно сочетался с шоколадом, и этот «шоколад-кола» стал основным продуктом питания сухопутных войск (при длительных переходах), моряков, а позже летчиков и десантников.
* * *
Основным допингом во всех армиях мира была водка. Перед боем солдатам выдавался специальный водочный паек для поднятия боевого духа, но в основном он помогал предотвратить болевой шок при ранении. Водкой же снимался стресс после боя.
Во время Первой мировой войны основными средствами для обезболивания при ранениях и для снятия стресса были «тяжелые наркотики» – кокаин и героин. Военный-морфинист стал обыденным явлением. В России был создан сногсшибательный «окопный коктейль»: смесь спирта с кокаином. Во время Гражданской войны эту «радикальную смесь» употребляли по обе стороны линии фронта – и белые, и красные. После этого не спали сутками, в атаку шли без страха, а при ранении не ощущали боли. Такое состояние должно было помочь солдатам в страшное военное время. Но вот выйти из него одни не успевали, другие не могли, третьи не хотели.
Печально закончилась попытка заменить обычные продукты неким компактным стимулятором в конце 20-х – начале 30-х гг. прошлого века во время вооруженного конфликта между Боливией и Парагваем из-за нефтеносных территорий. Получив щедрый кредит, боливийцы запаслись вооружением и наняли для командования армией бывших германских офицеров во главе с генералом фон Кундом. Костяк офицерского корпуса армии Парагвая составили около сотни русских офицеров-эмигрантов, а генеральный штаб возглавил генерал артиллерии Беляев.
Несмотря на значительное превосходство боливийской армии в вооружении, парагвайцам удалось окружить их крупную группировку в джунглях, отрезав ее от источников воды и снабжения. Боливийское командование пыталось доставить окруженным воду и продукты по воздуху, сбрасывая с самолетов лед и мешки с листьями кустарника коки. Жвачка из листов коки гнала усталость, после нее не хотелось есть, а сил становилось хоть отбавляй.
Солдаты-боливийцы, в массе своей горные индейцы, плохо переносили жаркий влажный климат, многие болели малярией, и на любимую коку они навалились, думая решить все проблемы разом. Однажды нажевавшиеся листьев коки осажденные увидали, что на них под барабанный бой в полный рост, словно на параде, идут парагвайцы. Осажденные в них стреляли-стреляли, а те не падали и все шли и шли. Это русский штабс-капитан, служивший во время Гражданской войны в офицерском полку дивизии Каппеля, поднял свой батальон в «психическую атаку».
Подобный способ атаки «каппелевцы» применяли, чтобы психически надломить противника. Видавшие виды бойцы Чапаева и те не выдерживали такого удара, а уж о боливийцах, находящихся под дурманом коки, и говорить нечего! Бросив оборону, ничего не соображая и крича, что за ними гонятся злые духи, они побежали в джунгли... прямо на пулеметные расчеты парагвайцев.
Печальный опыт применения стимуляторов отнюдь не поставил крест на этой теме. Военные медики надеялись при научном подходе к делу реализовать наиболее ценные и результативные разработки, в которых усиливался бы положительный эффект, а негативные последствия ослаблялись.
К началу Второй мировой войны усиленные изыскания в этой области велись практически во всех странах, готовившихся к военным действиям. В Третьем рейхе разрабатывались стимуляторы для специальных подразделений. Так, операторам управляемых торпед давали таблетки Д-9, которые должны были «отодвигать границы усталости, повышать сосредоточенность и критические способности, усиливать субъективное ощущение мышечной бодрости, ослаблять мочеиспускание и кишечную деятельность». Таблетка содержала в себе равные дозы первитина, кокаина и эвкодала. Но ожидаемого эффекта не получилось: у испытуемых наблюдалась кратковременная эйфория с дрожанием рук, угнетение центральной нервной системы, ослабевали рефлексы и мыслительная деятельность, усиливалось потоотделение, и, по словам диверсантов, они испытывали нечто вроде похмельного синдрома.
Зато отличные результаты зафиксированы были, когда в том же отряде давали специальный шоколад с экстрактом ореха колы. Лучшим же «подбадривателем» перед выходом на задание, по мнению немецких медиков, был крепкий спокойный сон в течение не менее 10 ч.
Гораздо лучше шли дела у японцев. Видимо, сказалось то, что наркотики на Востоке издавна были частью быта и традиций. Планомерные исследования воздействия наркотических препаратов на человеческий организм были начаты еще в конце XIX в. Плодом многолетних усилий стал синтезированный в 1930-х гг. в военно-медицинских лабораториях Японии стимулятор хиропон (в европейском произношении «филопон»), который стали использовать в армии в виде инъекций и таблеток.
При определенной дозировке хиропон прекрасно подбадривал солдат во время утомительных пеших переходов, снимал чувство страха и неуверенности, обострял зрение, за что в императорской армии его прозвали «кошачьи глазки». Сначала его впрыскивали часовым, заступавшим в ночную смену, потом стали давать ночной смене работников оборонных предприятий. Когда же недоедание и лишения многих лет войны стали сказываться на рабочих, то хиропон стали давать и работникам дневных смен. Так действие этого наркотика испытало на себе почти все взрослое население Японии.
После войны контроль над распространением препарата со стороны властей был утрачен: японская полиция и жандармерия были фактически расформированы, а американцам поначалу и дела не было до того, как проводят свой досуг «туземцы». Многочисленные лаборатории продолжали производить хиропон, и Японию захлестнула невиданная волна наркомании: более 2 млн японцев постоянно употребляли этот препарат.
Оккупационные власти запаниковали, когда их солдаты стали перенимать местные привычки. Общаясь прежде всего с проститутками, которых в голодной, переполненной безработными послевоенной Японии было неимоверное количество, американские «джи-ай» познали вкус хиропона, который местные красотки употребляли все поголовно. Укол стоил фантастически дешево – десять иен, что примерно равнялось шести центам! Однако, несмотря на кажущуюся дешевизну одной дозы, обходилась эта привычка довольно дорого: вскоре появлялась зависимость от препарата, и потребность в нем быстро возрастала до нескольких десятков уколов в сутки (!). Для того чтобы достать денег на уколы, наркоманы шли на любые преступления. Наркоман-«хиропонщик» становился агрессивен и опасен для окружающих – к этому его толкали особенности препарата, изначально рассчитанного на «подбадривание» солдат.
В 1951 г. японское правительство запретило производство хиропона, но оно продолжалось в подпольных лабораториях. Начав с хиропона, гангстеры попытались создать сеть производства и торговли героином. При подготовке Токийской Олимпиады 1964 г. все силы полиции и специальных служб были брошены на борьбу с наркотиками. Воротилы наркобизнеса оказались в тюрьме, а все лаборатории, производившие наркотики на островах, были уничтожены. И по сию пору законы против наркотиков в Японии самые строгие: любой иностранец, замеченный даже в разовом употреблении дурмана, никогда не получит разрешения на въезд в страну.
Нынешние разработки в области нейростимуляторов засекречены, но они несомненно ведутся. Их побочным эффектом являются «допинговые скандалы», регулярно сотрясающие мир профессионального спорта. «Спорт больших достижений» уже давно стал полигоном для испытания средств и методов, разрабатываемых для подготовки спецподразделений и личного состава всех армий мира. Задачи все те же: снижение порога болевой чувствительности, подавление страха, укрепление физических сил и стабилизация психических реакций на внешние раздражители. Стимуляторы делают инвалидами молодых здоровяков, не выдерживающих сверхнагрузок: повреждаются суставы, рвутся связки, мышцы, не выдерживают почки, печень и сердце. Очень часто у ветеранов спорта, как и у солдат и офицеров, прошедших современные войны, сдает психика.
Если уж подходить к вопросу повышения боеспособности армии основательно, то, как ни странно это прозвучит, все отчетливее просматривается перспектива... возвращения к прежней системе ее комплектования, к возрождению сословия профессиональных воинов. Ведь рыцарство в Европе, каста кшатриев в Индии, самураи в Японии – это, по сути своей, интуитивные наработки в области селекции. Современная генетика доказала уже существование гена повышенной агрессивности, который входит в набор генов «идеального солдата». Носители этого гена незаменимы в кризисных ситуациях: во время войны, катаклизмов, аккордных работ. Там они уместны, полезны и счастливы от осознания того, что нашли себя в этой жизни. Они тяготятся рутиной жизни, постоянно ищут приключений. Из них выходят отменные каскадеры, спортсмены экстремальных видов спорта и... преступники. О столкновении интересов мирного общества с потребностями «искусственного самоудовлетворения» скрытых потребностей психики, заложенных в этих потенциальных воинах, писал еще Н.В. Гоголь, так охарактеризовав одного из своих персонажей: «...ему бы в армию, да на войну, чтобы ночью подкрасться к батарее противника и украсть пушку... Но войны для него не было и потому он крал на службе...»
В старое время обнаружившего такие склонности с детства брали в дружину к рыцарю или князю, и вся его дальнейшая жизнь протекала в определенном русле: война, пиры, добыча, опасности. Это дарило «природному воину» постоянно сильные эмоции, регулярный концентрированный выброс агрессии, мотивированную высокой целью трату физических сил и психической энергии.
На Руси подобные воины-богатыри пользовались огромным уважением как защитники «от злого ворога». Ярчайший пример подобной биографии – русский богатырь Илья Муромец, реально живший воин, воспетый в былинах.
В свете этих рассуждений возникает идея: еще в детстве с помощью генетического анализа выявлять людей, предрасположенных к воинской карьере, возродив таким образом воинское сословие, вернуть армии ее богатырей. Для таких солдат от природы никакие «ускорители» не потребуются. Это будет вовсе не возврат в прошлое, а если угодно, шаг вперед – в будущее, обогащенное накопленными знаниями.
В ходе операции в Афганистане пилот американского бомбардировщика Гари Шмидт (Harry Schmidt) убил случайно четырёх канадских солдат. Он сбросил бомбы на свои позиции, поскольку увидел, что оттуда в него стреляют, хотят его сбить.
«В ходе расследования этого инцидента адвокат Гари Шмидта обвинял во всём наркотики, принимать которые пилота заставляли командиры. К удивлению американской общественности, для пилотов Эр Форс (Air-Force) амфетамины - стимулирующие наркотики (на местном жаргоне просто “Speed” или “Go Pills”) уже давно стали нормой. Хочешь ты этого или не хочешь. Уклониться от этого нельзя. «Кто не принимает таблетки, того не допускают к полётам»,- объяснил на пресс-конференции Гари Шмидт».
Классификация наркотиков, составленная Агентством по контролю за наркотиками в США, перечисляет побочные эффекты амфетаминов: психопатия, депрессия, паника, усталость, паранойя, агрессия, тяга к насилию, растерянность, бессонница, нервозность и галлюцинации.
Командование американских ВВС утверждает, что амфетамины применяются пилотами на строго добровольной основе. При этом каждый из желающих получать таблетки заполняет особую форму, где подтверждает, что проинформирован о последствиях приёма препаратов. Правда, в той же бумаге говорится, что, если лётчик отказывается от таблеток, командование может не допустить его до полетов.
«То, что пилоты глотают декседрин (Dexedrin), командование Эр Форс даже не отрицает, понимая, что иначе им не выжить. Рабочий день нередко длится до 24 часов, если считать от момента получения инструкций, Технический контроль самолёта, полёт до места операции, сама операция, полёт обратно и, в конце концов, рапорт. Без помощи "химии" человек не в состоянии столько времени сохранять нормальную концентрацию. Обычно после такого "марафона" пилоты настолько взвинчены стимуляторами, что для того, чтобы вообще уснуть, им требуется сильная доза успокоительного - “No Go Pills”, как были прозваны эти релаксанты. Как утверждают медики, именно такое попеременное применение стимуляторов и транквилизаторов в течение долгого времени может вызывать непредсказуемые реакции».
Данная проблематика, собственно, нам хорошо известна со времён третьего Рейха. В 30-ые годы фармацевты фирмы Temmler Werke в Берлине разработали стимулирующее средство первитин ("Pervitin), или как его ещё называли - метамфитамин. Начиная с 1938 года, вещество применяли систематически и в больших дозах, как в армии, так и в оборонной промышленности. В последние годы войны это достигло просто невероятного размаха, хотя и противоречило официальной нацисткой идеологии, пропагандировавшей воздержание и здоровый образ жизни. За употребление опиума или кокаина можно было попасть в концлагерь, а вот первитин выпускали и не только для «нужд фронта». В продаже даже появились шоколадные конфеты с начинкой первитина. Это называлось "Panzerschokolade" - танковый шоколад. Считалось даже, что первитин менее пагубно, чем кофе, сказываются на организме. Только после того, как стало ясно, что рост числа преступлений и самоубийств среди "потребителей первитина" не случаен, что они заметно агрессивнее, остальных сограждан, продукт был изъят из продажи и даже запрещён министерством здравоохранения.
«В вермахте первитин начали широко применять уже на первой стадии второй мировой войны, видимо для того, чтобы приучить солдат к ней. Так, в ходе польской кампании пилоты бомбардировщиков, экипажи подводных лодок, медперсонал, офицеры в штаб-квартире фюрера – все получали этот препарат. Но уже тогда врачи предупреждали, что при его регулярном употреблении период восстановления организма становится всё длиннее, а действие наркотика всё слабее. Это непроизвольно приводит к увеличению дозы. Дальнейшее применение препарата вызывает нервные расстройства вплоть до коллапса».
Для фюрера, однако, проблема «износа человеческого материала» не представляла особого интереса, особенно на последнем этапе войны. Это доказывает директива верховного командования вермахта, принятая в 1944 году:
«Возможные осложнения (от применения препаратов) и даже потери не должны беспокоить совесть медиков. Ситуация на фронте требует от нас полной отдачи».
«А в концентрационном лагере Заксенхаузен (Sachsenhausen) под Берлином полным ходом шли испытания нового лекарства против усталости - «Energiepille», таблетки, несущие заряд бодрости, нечто вроде сегодняшних "экстази". Это была смесь кокаина, юкодала (Eukodal) – деривата морфия и известного нам первитина. Это новое вещество должно было помочь экипажам малых подводных лодок типа «Seehund» до 4 дней находиться в плавании, сохраняя при этом полную боеготовность. Чтобы проверить действие препарата, его давали заключённым концлагерей. Людей заставляли совершать многодневные марш-броски. За сутки необходимо было пройти 90 километров. На отдых заключённым давалось не более 2 часов в день. Стоит добавить, что фармацевты, создавшие первитин, после войны были вывезены в США и принимали участие в развитии аналогичных препаратов для американской армии. Они использовлись и в корейской, и во вьетнамской войнах.Во время второй мировой войны американцы и англичане давали солдатам бензендрин (Benzendrin). У японцев был для этой цели использовали амфетамин».
Нацисты, посадившие страну на наркотики, естественно, пользовались ими и сами, хотя, как известно, это не соответствовало гитлеровским теориям, где чистота нравов и здоровый образ жизни были культовыми понятиями. Министр пропаганды, шеф-идеолог третьего рейха Йозеф Геббельс сидел на морфии, поскольку считал, что болен решительно всем. Так, 13 апреля 1943 года Геббельс, поставив самому себе диагноз рак, пишет в своём дневнике об «ужаснейших коликах в почках» и «варварских болях»,
«которые удаётся снять только профессору Морелю (Morell), который сделал мне укол морфия. Он погружает меня в, своего рода, наркотический сон. Только так я могу справиться с моими болями».
Никакого рака у Геббельса нет. 6 июня 1944 года он записывает в дневник:
«В штаб-квартире фюрера в Оберзальцберге (Obersalzberg) меня ожидает большое количество работы, совещаний, встреч. Профессор Морель, однако, поможет мне улучшить моё немного покачнувшееся здоровье. Он также стал большим подспорьем для фюрера в последнее время ».
К концу войны пошатнулось не только здоровье Геббельса, но и его рассудок. 1 мая 1945 года, сидя вместе со своей семьёй в одном из бункеров Берлина, он приказывает умертвить шестерых своих детей.
«Не бойтесь. Доктор сделает вам укол. Этот укол сейчас делают всем детям и солдатам».
После этого врач - тот же Морель - сделал каждому из детей инъекцию морфия, а через 20 минут фрау Геббельс лично вложила в рот каждому из них ампулу цианистого калия. Постоянным клиентом профессора был и рейхсмаршал Геринг.
Уже во время первой мировой войны летчик-истребитель Геринг добивался повышения остроты ощущений при помощи кокаина. С морфием он познакомился в 1923 году во время «пивного путча». Рьяно защищая в тот день Гитлера, Геринг был ранен. Дабы он не попал в руки баварской полиции, товарищи по партии тайно переправляют его в Австрию. Этот нелёгкий переход ему удаётся выдержать только, благодаря морфию. Правда, из его железной хватки Герингу вырваться уже никогда не удастся. В 1925 году он ложится в клинику, чтобы покончить с морфием. Но всё завершается лишь серией попыток покончить с собой. В конце концов его выписывают.
«В конце второй мировой войны, когда рейхсмаршал попадёт в плен к американцам, они найдут в его двух больших чемоданах 20 000 ампул с морфием. Естественно, Геринг их больше никогда не видел. Ему пришлось проходить курс принудительной терапии. На процессе он выглядел, явно, иначе, чем прежде, но говорить о долгосрочном успехе лечения в данном случае невозможно - в 1946 году Геринг покончил с собой после того, как был приговорён к смерти».
Мы помним, что уже упоминавшийся профессор Морель, который, кстати, и сам был знатным джанки, являлся, по словам Геббельса, хорошим «подспорьем» для фюрера. Морель снабжал Гитлера невероятными количествами первитина, кокаина, стрихнина, белладонны (Belladonna), гормонального тестовирона (Testoviron), кардизо (Cardizo) и корамином (Coramin). В книге Вернера Пипера (Werner Pieper) «Нацисты под винтом» (Nazis on Speed) один из очевидцев рассказывает.
«Никого так часто не вспоминали в окружении Гитлера как Мореля. Фюрер сам то и дело спрашивал, а куда это запропастился доктор Морель со своими снадобьями?»
История войн и история наркотиков переплетаются самым тесным образом. Только благодаря 30-летней войне в Европе прочно укоренился табак. После франко-прусской войны 1870/71 годов эфир, который применяли на фронте как наркоз, становится модным наркотиком. В этой же войне морфий впервые начинают применять внутривенно - за несколько лет до этого был изобретён шприц. Ещё не до конца исследованный морфий начинают применять практически против всего. Таким образом, среди ветеранов войны уже появились первые наркоманы.
«Подобная ситуация сложилась и во время гражданской войны в Америке. Из-за большого количества раненых, ставших впоследствии наркоманами, - зависимость от морфия получила название «army disease», что значит армейская болезнь. После первой мировой войны солдат, ставших зависимыми от морфия, в США приравнивали к инвалидам войны. А в клиниках было больше морфинистов, чем простых алкоголиков».
Во время франко-прусской войны врачи попытались ввести в солдатский обиход вместо алкоголя напиток из кофе и колы. Как сообщала в 1886 году немецкая «Allgemeine Militär Zeitung»,
"Этот напиток освежает дух и тело, защищает на марше от холода, утоляет жажду и постепенно начинает вытеснять алкоголь».
В другой статье описывается действие листиков колы на крепость и силу коренных жителей Боливии. А производимый в Саксонии напиток «Cola-Wein» - смесь колы с вином – обещает увеличить это воздействие в несколько раз. Газета утверждает:
«несколько глотков этого чудесного напитка утоляют голод». Один баварский военный врач, благодаря этой смеси сумел выдержать 8 дней без еды, не испытав при этом никакого упадка сил и энергии".
Со времён первой мировой кокаин резко входит в моду, в особенности у таких пилотов, как Геринг. Весь кокаин был в основном с Балканского полуострова. Русские офицеры способствовали его быстрому и надёжному проникновению в Европу. После ликвидации военных медкорпусов на чёрный рынок хлынули волны белого порошка. В 20-ых кокаин считался таким же безобидным, как и никотин. В ресторанах и на танцах дамочки время от времени отлучались в туалетную комнату «попудрить носик». Правда, после 33 го года, при нацистах, за это уже можно было загреметь в концлагерь.
«В 50-60-ые годы американские GI‘s, размещённые в ФРГ, принесли с собой гашиш и ЛСД. Каждый пятый из тех, кто попадал во Вьетнам, возвращался оттуда законченным наркоманом. Подобная история была и с советскими солдатами в 80-ых в Афганистане. Но в этих случаях интересен другой факт. Вернувшись с войны и став «гражданскими» многие из бывших солдат за довольно короткий срок избавлялись от наркозависимости».
Самым старым и бесспорно одним из самых странных случаев «допинга» солдат остаётся история о Хассан-и-Саббахе (Hassan i Sabbah), прозванном «горным старцем». В конце 11 века он был предводителем ассасинов, радикального крыла шиитских исмаэлитов. После изгнания из Египта он со своими сподвижниками засел в крепости Аламут, что на севере теперешнего Ирана. Подобно бин Ладену в Тора-Боре он осуществлял набеги на местных шейхов, убивал султанов, князей, королей и появлявшихся время от времени рыцарей-крестоносцев. У Марко Поло встречаются описания Хассана-и-Саббаха, из которых можно заключить, что воины этого, как сказали бы сейчас – полевого командира, принимали гашиш. Тот рай, в который они попадали под действием гашиша, Хассан обещал им на веки вечные, если его приказы будут исполняться безоговорочно. Вскоре ассасинов стали называть «гашишинами». Кстати, интересен тот факт, что французское слово «Assassin» - убийца, сводится в своей этимологии именно к войнам-убийцам Хассана-и-Саббаха. Его высказывание «Правды нет, и всё можно» больше напоминает бред под галюциногенными наркотиками. В 1236 году крепость Аламут была захвачена монголами. Последователей ассасинов можно найти и сейчас на просторах Сирии.
Многие современные историки сомневаются, что воины Хассана-и-Саббаха принимали гашиш. Более реально, что этим наркотиком был опиум. Это объясняет, каким образом воины выживали в условиях холодных зим в своей крепости. Мак делает человека невосприимчивым к холоду и болям. Как своим, так и чужим. Да и действие мака не всегда возбуждает, даже иногда и наоборот – успокаивает. Это стало очевидным во время турецкой компании в середине 19 века, когда солдатам стали добавлять опиум в кофе.
«А сам командующий австрийской армии Принц Евгений (Prinz Eugen) не брезговал злоупотреблять этим, по его словам, «меланхоличным кофе». Но здесь он попал в хорошую компанию. Уже Александр Великий был большим любителем опиума. Практически все территории, которые он завоёвывал, он приказывал засеивать маком, а солдатам - выдавать перед боем маленькие опиумные шарики».
Но может всё же эра обкуренных солдат приближается к финалу? Ветеран многих американских войн Энтони Своффорд (Anthony Swofford) вот как описывает войну во Вьетнаме:
«Эта война напоминала рок‘н‘ролл. В каждой деревне нас ожидали шлюхи и выпивка. Гашиша и героина было просто навалом. Это была какая-то сумашедшая война».
В отличие от неё в Ираке...
«Не было даже ни капли алкоголя. Никаких женщин. Возникало такое чувство, что мы были просто прокляты за то, что нам было так весело во Вьетнаме».
Наркотики в войсках принимаются сейчас только под контролем врача и только в соответствующей дозировке. Это можно сравнить разве что с осторожным допингом профессиональных спортсменов. Да и представить себе пилота, который должен сбросить бомбу с точностью до сантиметра и находящегося, скажем, под ЛСД, сейчас вряд ли возможно. Вероятнее всего, даже такой «подконтрольный допинг», который имел место в американских войсках в Афганистане и Ираке, будет вскоре совершенно не нужен. Новое достижение американских лабораторий - «Transcranial Magnetic Stimulation» - т.е. стимулирование мозговых полушарий посредством электромагнитных импульсов. Если и когда прибор появится в американской армии, то пилотам, почувствовавшим усталость, не надо больше будет глотать ни «Speed», ни «Go Pills». Достаточно будет просто нажать специальную кнопку на панели приборов, чтобы магнитный импульс мгновенно поступил в мозг и возбудил нервные клетки, но не все, а только необходимые на войне. Таким образом наш пилот будет всегда свеж, как огурчик, и всегда готов
Статья пять
Доза бодрости для «универсального солдата»
После грандиозной военной победы во франко-прусской войне 1870–1871 гг. в Германии разразилась странная эпидемия: многие вернувшиеся с войны солдаты и офицеры оказались больны... морфинизмом! Расследование показало, что инъекции морфия во время войны должны были «помочь переносить тяготы похода». Солдаты и офицеры просто не выдерживали темпа военных действий, скоростных маршей в полной амуниции. На ночных стоянках, чтобы выспаться, сбросить напряжение и усталость, они кололи себе морфий, считавшийся в то время новомодным средством от всех болезней. Это прекрасно «освежало», но когда необходимость в инъекциях отпала, отказаться от них смогли не многие.
В прежние времена рекрутов в армию «забривали» выборочно, но надолго. В разные времена в разных странах сроки службы солдат варьировались от 10 до 25 лет. Брали, как правило, молодых и крепких деревенских парней, прошедших сито страшного естественного отбора: в крестьянских семьях рождалось много ребятишек, но выживали далеко не все, зато выжившие были «здоровы от природы». Попав на военную службу после тяжкого крестьянского труда и далеко не обильного питания, получая ежедневно порцию мяса да занимаясь регулярно физическими упражнениями, развивающими силу, выносливость и ловкость, в руках умелых и часто жестоких инструкторов новобранцы года за три-четыре становились настоящими профессиональными воинами, привычными к походам.
С введением всеобщей воинской повинности сроки службы значительно сократились, и брать стали всех подряд. Большая часть срока службы уходила на превращение новобранца в солдата, а едва оно свершалось, как подходило время увольняться в запас. Фактически армии стали состоять из новобранцев, много хуже солдат прежних времен подготовленных к тяготам службы. А нагрузки постоянно росли, и опыт франко-прусской войны показал, что без дополнительного «укрепителя сил» солдаты могут просто не вынести чрезмерных перегрузок во время маршей блицкрига.
В Германии для повышения выносливости солдат изменили систему их питания в походе. Плодом творческих усилий армейских диетологов стал продукт, получивший название «гороховая колбаса», изготавливаемый из гороховой муки, с добавлением сала и мясного сока. Эта калорийная, но тяжелая пища не укрепляла силы, а отягощала солдат: они чувствовали себя сытыми, но сил не прибавлялось. Хуже того, у многих желудки не переносили этой пищи, и солдаты начинали «маяться животом», что отнюдь не прибавляло скорости и бодрости колоннам на марше. Проблема так и осталась нерешенной.
Пробовали «подбодрить» своих солдат и французские генералы. Наблюдая за методами ведения войн туземными армиями в Африке, французские офицеры обратили внимание на поразительную выносливость туземцев и открыли для себя немало удивительного. Войны в основном велись с целью захвата рабов для продажи их арабским купцам. Военные экспедиции туземных королей отправлялись в поход налегке и забирались в самую глубь джунглей. Добычу – пленных или купленных у лесных вождей рабов – гнали многие сотни километров во владения пославшего их короля. При этом ни у чернокожих рабовладельцев, ни у захваченных ими невольников не было никаких обозов с припасами. В тропическом лесу просто невозможно тащить за собой такие запасы. Ни о какой охоте и речи быть не могло: караваны шли спешно, от источника к источнику, нигде не задерживаясь, опасаясь нападения передумавшего вождя или бунта. Невольники и конвой порой отмахивали по 80 км в день в тяжелейших условиях тропического леса!
Доставленный «товар» продавали купцам-арабам, и они уводили свои караваны еще дальше: в Занзибар и другие отправные пункты «заморской работорговли», располагавшиеся на океаническом побережье. На всех этапах невольничьего пути пленники демонстрировали поразительную выносливость, проходя фактически весь континент пешком в короткие сроки. Но, перекупленные португальцами, они словно «ломались» – от выносливости не оставалось и следа, и, не перенеся лишений, они умирали в огромных количествах.
Французские офицеры считали, что секрет этой африканской выносливости таится в питании: основой рациона у конвоя и невольников служили свежие плоды ореха колы. По словам африканцев, они утоляли голод, возбуждали в человеке все силы и способности и предохраняли от большинства болезней. Эти орехи ценились дороже золота, по сути являясь его аналогом при расчетах между племенами и во внутренней торговле. Во многих африканских государствах кола служил символом мира, особым священным знаком, подносимым сторонами при начале переговоров.
Кола заостренная: 1 – цветущая ветка, 2 – плод.
В Европе долгое время разговоры о чудесных свойствах ореха кола считали колониальными сказками. Свойства чудо-ореха стали изучать лишь после рапорта начальству подполковника французской армии. Употребляя при восхождении на гору Канга только лишь истолченный в порошок орех кола, он поднимался непрерывно, в течение 12 часов, не испытывая усталости.
Ботаники называют это растение Cola acuminata. Относится это растение к семейству стекулиевых. Это красивое вечнозеленое дерево, достигающее высоты 20 м, внешне напоминающее каштан. Оно имеет висячие ветви, широкие продолговатые кожистые листья; его цветки желтые, плоды звездообразные. Дерево начинает плодоносить на 10-м году жизни и дает в год до 40 кг орехов, очень крупных, до 5 см длиной. Как утверждал первый исследователь колы профессор Жермен Сэ, орехи были «по фунту каждый».
Родина C.acuminata – западный берег Африки – от Сенегала до Конго. Особенно благоприятны условия для этого дерева в Дагомее, на территории нынешнего Бенина. Растение легко адаптируется к другим условиям, произрастая на Сейшельских островах, Цейлоне, в Индии, Занзибаре, Австралии и на Антильских островах.
Профессор Сэ, исследовавший состав ядра ореха, обнаружил, что оно содержит 2,5% кофеина и редкое сочетание витаминов и других стимулирующих химических веществ. Группа ученых в строжайшей тайне, под контролем военных, выделила экстракт веществ из мякоти колы. В 1884 г. созданный ими продукт «сухари с ускорителем» был представлен на суд Парижской медицинской академии. Испытания его воздействия на человеческий организм были проведены летом 1885 г. в алжирской пустыне.
Солдаты 23-го егерского батальона, получив перед походом в качестве питания лишь «кола-сухари» и воду, выступили из форта. Они шли со скоростью 5,5 км/ч, не меняя темпа в течение 10 ч подряд по адской июльской жаре. Пройдя за день 55 км, никто из солдат не чувствовал себя измотанным, а после ночного привала они совершили обратный марш к форту также без всяких затруднений.
Опыт повторили во Франции, теперь уже с офицерским составом 123-го пехотного полка. Подразделение, снабженное вместо обычного походного пайка лишь орехами кола, легким маршем прошло от Лаваля до Рени, и все были бодры настолько, что готовы были немедленно выступить в обратный путь.
Казалось средство найдено! Но возникал вопрос: сколько может прожить человек, питаясь подобным образом? По мнению Сэ, орех не заменял человеку съестных припасов, а лишь, опьяняюще воздействуя на нервную систему, притуплял чувство голода, усталости и жажды, заставляя организм использовать собственные ресурсы. Другие ученые считали, что функции организма стимулируются уникальной комбинацией природных элементов, сконцентрированных в ядре ореха.
Тем не менее «чистый продукт» в пищевой рацион личного состава воинских подразделений не допустили, поскольку у чудесного средства обнаружился весьма серьезный побочный эффект. Ускоритель не только укреплял мускулы, избавлял от усталости и одышки, но и действовал как мощный сексуальный стимулятор. Возникало опасение, что во время войны войска, находящиеся «под колой», могут превратиться в вооруженные банды насильников и мародеров. Поэтому экстракт колы решили применять в качестве усилителя рациона только в особых случаях. Горьковатый привкус колы великолепно сочетался с шоколадом, и этот «шоколад-кола» стал основным продуктом питания сухопутных войск (при длительных переходах), моряков, а позже летчиков и десантников.
* * *
Основным допингом во всех армиях мира была водка. Перед боем солдатам выдавался специальный водочный паек для поднятия боевого духа, но в основном он помогал предотвратить болевой шок при ранении. Водкой же снимался стресс после боя.
Во время Первой мировой войны основными средствами для обезболивания при ранениях и для снятия стресса были «тяжелые наркотики» – кокаин и героин. Военный-морфинист стал обыденным явлением. В России был создан сногсшибательный «окопный коктейль»: смесь спирта с кокаином. Во время Гражданской войны эту «радикальную смесь» употребляли по обе стороны линии фронта – и белые, и красные. После этого не спали сутками, в атаку шли без страха, а при ранении не ощущали боли. Такое состояние должно было помочь солдатам в страшное военное время. Но вот выйти из него одни не успевали, другие не могли, третьи не хотели.
Печально закончилась попытка заменить обычные продукты неким компактным стимулятором в конце 20-х – начале 30-х гг. прошлого века во время вооруженного конфликта между Боливией и Парагваем из-за нефтеносных территорий. Получив щедрый кредит, боливийцы запаслись вооружением и наняли для командования армией бывших германских офицеров во главе с генералом фон Кундом. Костяк офицерского корпуса армии Парагвая составили около сотни русских офицеров-эмигрантов, а генеральный штаб возглавил генерал артиллерии Беляев.
Несмотря на значительное превосходство боливийской армии в вооружении, парагвайцам удалось окружить их крупную группировку в джунглях, отрезав ее от источников воды и снабжения. Боливийское командование пыталось доставить окруженным воду и продукты по воздуху, сбрасывая с самолетов лед и мешки с листьями кустарника коки. Жвачка из листов коки гнала усталость, после нее не хотелось есть, а сил становилось хоть отбавляй.
Солдаты-боливийцы, в массе своей горные индейцы, плохо переносили жаркий влажный климат, многие болели малярией, и на любимую коку они навалились, думая решить все проблемы разом. Однажды нажевавшиеся листьев коки осажденные увидали, что на них под барабанный бой в полный рост, словно на параде, идут парагвайцы. Осажденные в них стреляли-стреляли, а те не падали и все шли и шли. Это русский штабс-капитан, служивший во время Гражданской войны в офицерском полку дивизии Каппеля, поднял свой батальон в «психическую атаку».
Подобный способ атаки «каппелевцы» применяли, чтобы психически надломить противника. Видавшие виды бойцы Чапаева и те не выдерживали такого удара, а уж о боливийцах, находящихся под дурманом коки, и говорить нечего! Бросив оборону, ничего не соображая и крича, что за ними гонятся злые духи, они побежали в джунгли... прямо на пулеметные расчеты парагвайцев.
Печальный опыт применения стимуляторов отнюдь не поставил крест на этой теме. Военные медики надеялись при научном подходе к делу реализовать наиболее ценные и результативные разработки, в которых усиливался бы положительный эффект, а негативные последствия ослаблялись.
К началу Второй мировой войны усиленные изыскания в этой области велись практически во всех странах, готовившихся к военным действиям. В Третьем рейхе разрабатывались стимуляторы для специальных подразделений. Так, операторам управляемых торпед давали таблетки Д-9, которые должны были «отодвигать границы усталости, повышать сосредоточенность и критические способности, усиливать субъективное ощущение мышечной бодрости, ослаблять мочеиспускание и кишечную деятельность». Таблетка содержала в себе равные дозы первитина, кокаина и эвкодала. Но ожидаемого эффекта не получилось: у испытуемых наблюдалась кратковременная эйфория с дрожанием рук, угнетение центральной нервной системы, ослабевали рефлексы и мыслительная деятельность, усиливалось потоотделение, и, по словам диверсантов, они испытывали нечто вроде похмельного синдрома.
Зато отличные результаты зафиксированы были, когда в том же отряде давали специальный шоколад с экстрактом ореха колы. Лучшим же «подбадривателем» перед выходом на задание, по мнению немецких медиков, был крепкий спокойный сон в течение не менее 10 ч.
Гораздо лучше шли дела у японцев. Видимо, сказалось то, что наркотики на Востоке издавна были частью быта и традиций. Планомерные исследования воздействия наркотических препаратов на человеческий организм были начаты еще в конце XIX в. Плодом многолетних усилий стал синтезированный в 1930-х гг. в военно-медицинских лабораториях Японии стимулятор хиропон (в европейском произношении «филопон»), который стали использовать в армии в виде инъекций и таблеток.
При определенной дозировке хиропон прекрасно подбадривал солдат во время утомительных пеших переходов, снимал чувство страха и неуверенности, обострял зрение, за что в императорской армии его прозвали «кошачьи глазки». Сначала его впрыскивали часовым, заступавшим в ночную смену, потом стали давать ночной смене работников оборонных предприятий. Когда же недоедание и лишения многих лет войны стали сказываться на рабочих, то хиропон стали давать и работникам дневных смен. Так действие этого наркотика испытало на себе почти все взрослое население Японии.
После войны контроль над распространением препарата со стороны властей был утрачен: японская полиция и жандармерия были фактически расформированы, а американцам поначалу и дела не было до того, как проводят свой досуг «туземцы». Многочисленные лаборатории продолжали производить хиропон, и Японию захлестнула невиданная волна наркомании: более 2 млн японцев постоянно употребляли этот препарат.
Оккупационные власти запаниковали, когда их солдаты стали перенимать местные привычки. Общаясь прежде всего с проститутками, которых в голодной, переполненной безработными послевоенной Японии было неимоверное количество, американские «джи-ай» познали вкус хиропона, который местные красотки употребляли все поголовно. Укол стоил фантастически дешево – десять иен, что примерно равнялось шести центам! Однако, несмотря на кажущуюся дешевизну одной дозы, обходилась эта привычка довольно дорого: вскоре появлялась зависимость от препарата, и потребность в нем быстро возрастала до нескольких десятков уколов в сутки (!). Для того чтобы достать денег на уколы, наркоманы шли на любые преступления. Наркоман-«хиропонщик» становился агрессивен и опасен для окружающих – к этому его толкали особенности препарата, изначально рассчитанного на «подбадривание» солдат.
В 1951 г. японское правительство запретило производство хиропона, но оно продолжалось в подпольных лабораториях. Начав с хиропона, гангстеры попытались создать сеть производства и торговли героином. При подготовке Токийской Олимпиады 1964 г. все силы полиции и специальных служб были брошены на борьбу с наркотиками. Воротилы наркобизнеса оказались в тюрьме, а все лаборатории, производившие наркотики на островах, были уничтожены. И по сию пору законы против наркотиков в Японии самые строгие: любой иностранец, замеченный даже в разовом употреблении дурмана, никогда не получит разрешения на въезд в страну.
Нынешние разработки в области нейростимуляторов засекречены, но они несомненно ведутся. Их побочным эффектом являются «допинговые скандалы», регулярно сотрясающие мир профессионального спорта. «Спорт больших достижений» уже давно стал полигоном для испытания средств и методов, разрабатываемых для подготовки спецподразделений и личного состава всех армий мира. Задачи все те же: снижение порога болевой чувствительности, подавление страха, укрепление физических сил и стабилизация психических реакций на внешние раздражители. Стимуляторы делают инвалидами молодых здоровяков, не выдерживающих сверхнагрузок: повреждаются суставы, рвутся связки, мышцы, не выдерживают почки, печень и сердце. Очень часто у ветеранов спорта, как и у солдат и офицеров, прошедших современные войны, сдает психика.
Если уж подходить к вопросу повышения боеспособности армии основательно, то, как ни странно это прозвучит, все отчетливее просматривается перспектива... возвращения к прежней системе ее комплектования, к возрождению сословия профессиональных воинов. Ведь рыцарство в Европе, каста кшатриев в Индии, самураи в Японии – это, по сути своей, интуитивные наработки в области селекции. Современная генетика доказала уже существование гена повышенной агрессивности, который входит в набор генов «идеального солдата». Носители этого гена незаменимы в кризисных ситуациях: во время войны, катаклизмов, аккордных работ. Там они уместны, полезны и счастливы от осознания того, что нашли себя в этой жизни. Они тяготятся рутиной жизни, постоянно ищут приключений. Из них выходят отменные каскадеры, спортсмены экстремальных видов спорта и... преступники. О столкновении интересов мирного общества с потребностями «искусственного самоудовлетворения» скрытых потребностей психики, заложенных в этих потенциальных воинах, писал еще Н.В. Гоголь, так охарактеризовав одного из своих персонажей: «...ему бы в армию, да на войну, чтобы ночью подкрасться к батарее противника и украсть пушку... Но войны для него не было и потому он крал на службе...»
В старое время обнаружившего такие склонности с детства брали в дружину к рыцарю или князю, и вся его дальнейшая жизнь протекала в определенном русле: война, пиры, добыча, опасности. Это дарило «природному воину» постоянно сильные эмоции, регулярный концентрированный выброс агрессии, мотивированную высокой целью трату физических сил и психической энергии.
На Руси подобные воины-богатыри пользовались огромным уважением как защитники «от злого ворога». Ярчайший пример подобной биографии – русский богатырь Илья Муромец, реально живший воин, воспетый в былинах.
В свете этих рассуждений возникает идея: еще в детстве с помощью генетического анализа выявлять людей, предрасположенных к воинской карьере, возродив таким образом воинское сословие, вернуть армии ее богатырей. Для таких солдат от природы никакие «ускорители» не потребуются. Это будет вовсе не возврат в прошлое, а если угодно, шаг вперед – в будущее, обогащенное накопленными знаниями.
